Таппер-Лейк был маленьким. Хорошеньким. Он был похож на полдюжины других городков, окружающих Лейк-Плэсид, – Саффи ехала медленно, изучая живописные обшарпанные улочки. Озеро, заросшее водорослями, было мутно-зеленым, полуразрушенные причалы тонули в воде. Здесь была маленькая библиотека со скошенной крышей, средняя и старшая школы, расположенные в одном здании, музей, «Макдоналдс», заправочная станция «Стюарт». Гора с закрывшимся лыжным курортом, усеянная заброшенными кресельными подъемниками. Приземистый маленький мотель находился в нескольких кварталах от «Синего дома» – когда Саффи увидела пикап, лениво припаркованный на стоянке, внутри у нее все оборвалось.
Грязный белый пикап.
Ансель не собирался уезжать.
Саффи поняла, что это неспроста. Она включила кондиционер и откинула с шеи мокрые от пота волосы. Таппер-Лейк был частью навязчивой, необъяснимой истории, которая годами не давала ей покоя. Это была история Анселя, история Лилы – это была запутанная, сложная история ее собственного сердца.
«Чего вы хотите, Саффрон?» – спросила Лори на сессии неделей ранее.
Вопрос был простым и прямолинейным. Саффи побледнела, когда Лори посмотрела на нее из-под сдвинутых на середину носа очков, – над столом в кабинете висело несколько пейзажей с обширными полями и болотистыми прудами.
Они обсуждали Филиппа, пилота, с которым Саффи встречалась в прошлом году. Она порвала с ним, когда все стало слишком серьезно и он начал разочарованно ворчать, если после ужина звонил ее рабочий телефон.
«Вы жаждете успеха на работе, – сказала Лори, когда вопрос повис в воздухе. – Это очевидно. Но меня интересует то, что скрывается за этим желанием. Потребность в признании? В восхищении? В любви?»
«У меня полно любви», – огрызнулась Саффи. И это было правдой. У нее была Кристен и мальчики, которые бросались к Саффи на шею, когда она приезжала в будние вечера с коробками пончиков Entenmann's. У нее были мужчины вроде Филиппа, Брайана или Рамона из подразделения по борьбе с терроризмом, которые время от времени объявлялись и делали все, о чем она просила. У нее была Коринн и ее команда следователей. У нее были долгие ночи за разгадыванием головоломок. Тяготы полицейской работы казались терпимыми сквозь призму любовного романа между ней и правдой. Но это видение становилось все более эфемерным. Саффи не могла постичь цель правды, если не верила, что она восторжествует. Все начиналось так просто: Саффи хотела ловить плохих парней и сажать их за решетку. Но это тоже не было любовью. Это было что-то жесткое, злое – то, что Саффи знала о себе лучше всего.
Лори смотрела на нее так долго, что Саффи поежилась, нарыв боли вздувался у нее внутри, пока она не начала задыхаться. Она была уязвлена. Она кипела. Больше она не произнесла ни слова. Посреди сессии Саффи встала и ушла.
Фермерский дом находился в двадцати километрах от Эссекса. Участок дикой природы, хаотичной, необузданной. Навигатор вел Саффи по грунтовке, изрытой выбоинами, колеса машины подпрыгивали на упавших ветках, кругом валялось брошенное строительное оборудование, сверху нависали щупальца зелени. Когда наконец показалась прогалина, голос из ее телефона сообщил, что она достигла места назначения.
Земля была покинута. Она давно опустела. На поляне виднелись развалины дома. Строение обрушилось. Внешние стены испещряли пятна желтой краски. Саффи подумала, что когда-то, возможно, здесь было красиво, – балки просели и раскололись, но заднее крыльцо все еще было целым и смотрело на горы. Фермерский дом обнаружили сквоттеры[9] или подростки, которые искали, где бы поразвлечься; такое место, беспечное и жуткое, понравилось бы старой компании Трэвиса – его можно было смело разгромить. Холмистое поле за домом было усеяно мусором, а по заколоченным окнам змеились граффити.
Саффи пробиралась через завалы, хруст шагов заглушал ветерок. При ее приближении дом, казалось, вздохнул. Чем ближе она подходила, тем неуютнее ей становилось – от дома исходила нездоровая призрачная энергия.
Саффи не стала заходить внутрь. Ступеньки крыльца заскрипели под ее весом, и из прихожей она увидела остатки старой мебели, разломанной людьми или животными. Камин забит мусором. Окна разбиты, и сквозь осколки стекла пробивались лучи послеполуденного солнца.
Ей было неприятно представлять их здесь. Двух маленьких мальчиков, играющих на необработанном паркете. Ребенка и младенца. Здесь не было хорошей матери. Не было доброго отца. Саффи знала, что такое быть брошенной, знала трагедию и одиночество. Она знала, что такое насилие, потому что боролась с ним всю жизнь, – она знала, что оно надолго отравляет душу, оскверняет ее. Насилие всегда оставляет отпечаток.
Когда Саффи наконец вернулась в участок, атмосфера была напряженной и приглушенной. Полицейские сидели, склонившись над своими бумагами, и вели себя пугающе хорошо, – последние несколько недель они на полную громкость врубали за своими столами ужасное сочетание Тима Макгро и Flo Rida, но сейчас все было тихо. Джейми взглянула на нее из-за стойки регистрации:
