– Здесь суперинтендант. Коринн отвела его в следственную комнату.
Суперинтендант был грузным мужчиной из Олбани, Саффи виделась с ним всего дважды. Когда она раскрыла дело о серийных изнасилованиях, которое годами не давало покоя Моретти, суперинтендант приехал, чтобы пожать Саффи руку, сфотографироваться и поздравить ее. А когда у предыдущего начальника уголовного отдела все пошло под откос из-за Кенсингтона и дела Лоусона, штат прислал суперинтенданта, чтобы тот предложил капитану добровольно уйти в отставку.
Сейчас поздравлять было не с чем. Саффи вошла в следственную комнату со странным чувством обреченности. Суперинтендант сидел на скрипучем стуле напротив Коринн и держал бумажный стаканчик с водой, который выглядел крошечным в его огромных руках. Льюис и Тамински сегодня выглядели оробевшими и особенно неопрятными, их плохо сидящие рубашки выбились из брюк.
– Капитан Сингх. – Суперинтендант встал, чтобы пожать ей руку, – Саффи отточила это движение: прямая спина, крепкое рукопожатие. – Сержант Колдуэлл просвещала меня насчет дела Лоусона.
Коринн виновато подняла взгляд.
– Вы продолжите расследование до повторного разбирательства? С нами тоже связывалась окружная прокуратура. Там недовольны.
– Конечно, сэр. – Саффи вспыхнула под его суровым взглядом.
– Мне очень любопытно, что вы обнаружите. Это дело получило широкую огласку в прессе, и наш имидж как учреждения пострадал. Мы оказали вам доверие, Сингх. Я не хотел бы, чтобы вся эта инициатива по разнообразию провалилась из-за одного плохого дела.
Инициатива по разнообразию. Саффи впервые услышала о подобном. Да, в свои сорок лет она была самым молодым капитаном уголовного отдела, единственной женщиной и единственной цветной, когда-либо занимавшей эту должность в отряде B. Но звание она получила благодаря цифрам. К тому времени, как Саффи дослужилась до лейтенанта, у нее был самый высокий показатель арестов в штате.
И все же она сжалась под пристальным взглядом суперинтенданта. Ознакомившись с делом и сделав еще одно завуалированное предостережение, суперинтендант наконец откланялся – с его уходом из комнаты словно вышел весь воздух. Назойливая паранойя одолевала Саффи, как неуловимая муха, которую невозможно прихлопнуть.
Летом дом Кристен был прекрасен. Огромный, выстроенный в ремесленном стиле, он стоял среди других коттеджей, его двор выходил прямо на берег озера Шамплейн. Саффи вошла без стука и двинулась по коридору на смех мальчиков. «Я хочу быть ниндзя!» – крикнул один из них, а другой взвизгнул от восторга.
– Выглядишь паршиво, – сказала Кристен, протягивая Саффи бокал шардоне. Кристен только что обновила кухню, и все сверкало. Джейк кивнул в знак приветствия, помешивая томатный соус в кастрюле, у его ног лежала кучка кирпичиков лего. – Тяжелый день на службе?
Саффи рассказала о случившемся, не вдаваясь в подробности. Дело Лоусона, суперинтендант, его высокомерные угрозы. Она не стала упоминать инициативу по разнообразию – Кристен этого не поняла бы. Подруга внимательно слушала, постукивая наманикюренными ногтями по столешнице, мальчики носились туда-сюда. Им было пять и восемь, они с воплями протискивались мимо Саффи, гоняясь за собакой, чистокровным карликовым пуделем.
– Не знаю, – сказала Саффи. – Иногда я спрашиваю себя: приносит ли эта работа хоть какую-то пользу или я проведу остаток жизни, утопая в бюрократическом болоте?
– Твоя работа – не только розыск преступников, – возразила Кристен. – Что ты всегда говорила? Систему нужно менять изнутри. Что ж, теперь ты здесь. Ты внутри.
Пока Кристен кудахтала утешения, предчувствие трагедии нависало над Саффи, как грозовая туча. Изредка такое случалось, когда она смотрела на жизнь Кристен. Саффи нередко поднималась наверх, чтобы почитать мальчикам сказку на ночь, и они, с мокрыми после купания волосами, прижимались к ней в своих пижамках с гоночными машинками. Но она не хотела того, что было у Кристен. Она не могла представить себя матерью, никогда не испытывала тяги, первобытной потребности в ребенке, которую описывала Кристен. Но было что-то особенное в этой теплоте. В этой нежности. В тяжести руки Джейка, когда тот взъерошивал мальчикам волосы, в аромате базилика, витающем в воздухе. Пока Саффи пыталась переварить слова Кристен, тягостное, мучительное предчувствие скребло ей душу. Она задавалась вопросом, не убьет ли оно ее. В памяти всплыли слова Лори, слишком жестокие на этой безукоризненной кухне: «Чего вы хотите?»
