Я позвонил в дверь. Она открыла. Обрадовалась и приняла меня так, будто я не бросил ее, а уехал на время в командировку. Мне казалось, из нее получится отличная жена – любящая, в чем она неоднократно признавалась, и без претензий. К тому же, мне нравилась ее мама – переводчица с французского, музейный работник. Зарабатывала она очень мало, но работу свою обожала. Женщиной моя будущая теща, была одинокой. Мужчин близко не подпускала. Складывалось ощущение, будто она в своем весьма перезрелом возрасте, как девочка, продолжает ждать принца не белом коне. Между тем, все принцы давно разъехались по юным красавицам. Одно время за ней ухаживал известный театральный актер. Но стоило ему намекнуть на интим, как Линина мама глубоко оскорбилась, и вычеркнула его из своей жизни. Мне нравилась ее экзальтированность. Но ужасно раздражала манера вмешиваться в нашу личную жизнь. Да и к людям она, в целом, относилась презрительно. Хотя многие, стоит признать, такое отношение заслуживают.
– Мы поженимся, – сказал я Лине со свойственной мне безаппеляционностью и упрямством. Если я что-то задумал, то осуществлю это непременно.
– Ты делаешь мне предложение?! – поразилась она. Было от чего испытать шок.
– Да, – ответил я. – Думаю, нам стоит пожениться. Мы – отличная пара. Нам ведь весело вместе?
– Очень, – сказала она.
– Ну, вот и будем веселиться дальше. Во всяком случае, скучно не будет, – последнюю фразу я в первую очередь адресовал себе.
– Я согласна, – быстро согласилась Лина, пока я не передумал, и умчалась в соседнюю комнату – сообщить новости маме.
Вскоре моя будущая теща объявилась с иконой. Она заставила нас встать на колени, и принялась крестить, приговаривая:
– Благословляю вас, дети мои. Я вас благославляю. Благословляю!
Меня порядком покоробил этот обряд. Раньше религиозности в Лининой маме я не замечал. Она, ко всему прочему, прослезилась от умиления. Принялась нас целовать, называя: «Мои принц с принцессой». А потом побежала звонить сестре и бабушке с дедушкой – чтобы сообщить благую весть: дочка выходит замуж.
То, что брачные колесики закрутились так быстро, несколько выбило меня из равновесия, вновь захотелось выпить, поехать к Даше. Но я сжал кулаки – пойду до конца… Нельзя прощать предательства. Пусть знает, что мне на нее плевать…
Месть свершилась. До Даши через некоторое время через общих знакомых дошло известие, что я собираюсь жениться, и даже подал документы в ЗАГС. Она звонила, плакала в трубку:
– Не понимаю, зачем тогда все это было… Я же люблю тебя. Безумно люблю.
Я был непреклонен. Стоял на своем:
– Я – мужчина. А мужчины измен не прощают. Все кончено.
У нее был тоже взбалмошный характер. Вдоволь наунижавшись (мне доставляли удовольствия ее истерики), она в один прекрасный день объявила, что тоже выходит замуж.
– Поздравляю! – сказал я. И бросил трубку…
Моя первая свадьба была примитивной по-советски, с глупым крикливым тамадой и потрепанной певицей. Я женился в старом костюме – не посчитал нужным купить новый. С ее стороны были родственники со стороны мамы. Линин отец в семье считался изгоем, хотя он и дал часть денег на свадьбу. С моей присутствовали только друзья. Я пригласил человек сорок. Некоторые откровенно не сочетались друг с другом: интеллигентные мальчики и откровенные бандиты. Поэтому во время застолья началась драка. Гости швырялись бутылками, стульями и салатом оливье. Я пил очень много. И громко хохотал, глядя, как разносят заведение. Мне, и впрямь, было очень весело. А родственники жены пришли в ужас, старались не встревать, чтобы им не досталось. В конце концов, драчуны устали, и стали просто пить водку. Я купил «белой», как ее называл Трэш, с избытком, потому что знал – моим друзьям «сколько не бери всегда мало». Вскоре все были примерно на одном уровне, ссоры прекратились, начались разговоры по душам. Некоторые просто спали щекой на закусках.
– Какая свадьба без драки?! – шепнул я жене. – Хорошо, правда?
– Горько! – снова заорал кто-то. Мы встали и начали вновь целоваться под дружный хоровой счет гостей: «Три… Четыре… Пять… Пять… Пять…» – классическая свадебная острота.
Я проснулся с сильной головной болью на чужой двуспальной кровати, в чужой трехкомнатной квартире. Здесь мне предстояло прожить четыре месяца, до скандала и скоропостижного развода.
Нет, этот брак не был ошибкой. Он многое мне дал для понимания людей, осознания, кто есть истинный интеллигент, а кто таковым только притворяется, манерничая, всячески изображая интеллигентность. Также этот неравный союз разорвал наши с Дашей страстные и болезненные отношения. Вряд ли я справился бы с расставанием, если бы не женился. В общем, брак имел смысл. А вот Лина была самой бессмысленной и бессодержательной среди всех девушек, с которыми я встречался долго. Впрочем, я ее помню. Значит, и в ней имелся какой-то неведомый смысл. Может, она была в моей жизни только для того, чтобы я когда-нибудь вспомнил ее и написал о ней пару абзацев.
