– Увы, вы меня совсем запутали. Вы заставите совершить меня какой-то поступок, чтобы я не совершал сумасшедших поступков? Но в этом мире нет ничего прекраснее безумств. Если я не буду совершать безрассудные поступки, о которых вы говорите, я буду считать, что растратил жизнь понапрасну. И что же, по-вашему, удержит меня от сумасшедших поступков?
Фирдевс-ханым, слегка приподнявшись на кресле, ответила:
– Женитьба.
Бехлюль не сдержал смеха:
– Я не ослышался? Повторите-ка, что вы сказали. Женитьба? Но это же и есть самое настоящее безумство, которое нельзя исправить, глупейшее безумство! По-моему, люди женятся по трем причинам: или у вас то и дело насморк, и вам нужен кто-то, кто будет поить вас липовым отваром и ставить вам банки, или вы все время рвете носки, и хотите, чтобы дома была женщина, которая будет их штопать, или же вы хотите раз в два года становиться отцом, как ваш младший зять… С тех пор как доктора рекомендовали мне носить на теле красный сургуч, я избавлен от насморка. И вам рекомендую, очевидно, что у докторов нет более действенного средства против насморка. К заштопанным носкам я испытываю непреодолимую неприязнь. Что касается детей: я обожаю чужих детей, но уже сейчас терпеть не могу маленьких Бехлюльчиков. Что тогда остается?
– Есть еще четвертая причина, вы о ней забыли. В конце концов в жизни мужчин наступает такой час, который напоминает, что пора оставить все кратковременные любовные связи и искать счастье своей жизни в руках молодой девушки.
– Ну наконец-то я слышу что-то привлекательное! Знаете ли, я совершенно не могу сопротивляться романтике. Тем более что вы упомянули о молодой девушке, что может быть романтичнее!? Молодые девушки по-моему, это совсем непознанные создания, они нуждаются в том, чтобы их всему научили. Но удовольствие обучать я оставлю на то время, когда устану от тех, кто уже все умеет.
Фирдевс-ханым не собиралась сдаваться:
– Да, но молодым девушкам только один раз дается возможность познать опыт, и тому, кто окажется в их невинных объятиях, не следует быть слишком дряхлым и потасканным.
Бехлюль ответил улыбкой:
– Если вы так дальше продолжите, я уже сейчас признаю свое поражение. И кто же та молодая девушка, которую вы считаете достойной счастья обладать мной?
Когда Бехлюль задавал этот вопрос, открылась застекленная дверь холла и вошел Бешир. Видимо он должен был что-то передать Фирдевс-ханым. Не обращая на него внимания, они продолжали разговор. Фирдевс-ханым говорила:
– Вы не поняли? Вы все еще не понимаете? Ну конечно Нихаль, только Нихаль. Эта мысль родилась у меня, когда я сюда приехала и увидела, как она изменилась, как выросла за последние три месяца.
– О-о-о! – изумленно протянул Бехлюль. Он поднялся с места и со смехом спросил:
– С каких это пор вы стали рождать столь невероятные идеи? Нихаль… Вам бы полагалось найти ей не мужа, а няньку. И к тому же я вспомнил, это совершенно невозможно, я не могу жениться на Нихаль. Есть серьезное препятствие: я ее должник. Ну вот, теперь вы не понимаете. Я посчитал, я должен ей ровно четырнадцать лир и сколько-то там курушей, если вы еще прибавите к этому проценты…
Фирдевс-ханым окончательно обиделась:
– Опять эти ваши шуточки! Неужели вы позволите, чтобы Нихаль – этот нежный розовый бутон – досталась кому-то другому?
Бехлюль, глядя на Бешира, отвечал Фирдевс-ханым:
– Однако вы ошибаетесь, Нихаль не нежный бутон, а колючий шиповник. Не было дня, чтобы мы с ней не ссорились. Не правда ли, Бешир?
Бешир стоял не шевелясь, словно не дыша, с застывшим взглядом. Казалось, он не слышал, что Бехлюль обратился к нему. Тогда Фирдевс-ханым спросила:
– Чего ты хочешь, Бешир?
Бешир словно очнулся ото сна и, стараясь вспомнить, что он должен был сказать, помявшись, ответил:
– Господин спрашивает, если вы позволите, здесь накроют небольшой стол. Чтобы вместе поужинать сегодня вечером…
Фирдевс-ханым тут же согласилась и, когда Бешир пошел вниз, сказала Бехлюлю, который смотрел на нее, все еще продолжая улыбаться:
– Можете смеяться сколько хотите. На Нихаль женитесь вы, раз я так решила…
Бехлюль поклонился и, несомненно, желая перевести этот разговор в шутку, своим самым игривым тоном заметил:
– Однако вы еще не в том возрасте, чтобы заниматься устройством чужих браков. До того, как Нихаль вырастет, в этом доме есть еще одна женщина, которая может склонить меня к женитьбе.
Фирдевс-ханым перебила его:
– Помолчите лучше, я не люблю, когда серьезный разговор превращают в балаган. – Потом, вдруг припомнив еще что-то и добавила: – Да, я еще кое-что должна вам сказать, чуть не забыла. О вашем браке с Нихаль я говорила еще с одним человеком.
Вперив в Бехлюля свой странный взгляд, она ждала, что он догадается, о ком она говорит. В глазах Фирдевс-ханым горел такой безумный огонь, что Бехлюль смутился и с постыдным малодушием опустил глаза. Фирдевс-ханым самым обыкновенным тоном сообщила: – С Бихтер! – и после небольшой паузы, снова протягивая руку к зеркальцу, добавила: – Она находит этот брак вполне естественным.
