Они нашли Бешира в постели, он был в забытьи. Нихаль осталась рядом с ним, не произнося ни слова, готовая в любую минуту расплакаться, она не отводила глаз от за одну ночь осунувшегося, побледневшего лица Бешира; она с нетерпением ждала доктора, который все не приходил. На одну минуту Бешир приоткрыл сонные потухшие глаза, увидев Нихаль, он хотел приподняться, сесть на кровати, но это было свыше его сил, он слабо улыбнулся Нихаль, взор его затуманился, и он снова уснул. Нихаль оглядывалась, кого бы позвать на помощь. Она вспомнила о Бехлюле. Где же он? Несрин сообщила: ушел на пристань, к обеду не вернется.
После долгого, утомительного ожидания наконец-то пришел врач. Нихаль все это время простояла у кровати, глядя на спящего Бешира. Но у нее не хватило сил присутствовать при осмотре, и она ждала за дверью. Доктор заверил ее:
– Он напрасно вас напугал. Нужно быть только немного осторожнее, подальше от холода и особенно, – говоря это, он улыбался, – от ночных прогулок… – Обещая улыбкой слабую надежду, он пожал Нихаль руку: – Кроме того, маленькая госпожа, комнаты больных ни для кого и никогда не были удачным местом. Понимаете?
Нихаль не слушала и не слышала. Она снова вошла в комнату Бешира, он, бодрый сидел в кровати. Увидев Нихаль, обрадовался, словно для выздоровления ему было достаточно только визита врача.
– Как ты, Бешир? – спросила Нихаль.
Бешир, не отвечая, оглянулся по сторонам и, не увидев в комнате никого, кроме Несрин, сказал Нихаль:
– Уедемте отсюда, маленькая госпожа!
– Конечно, обязательно уедем, – заверила его Нихаль. – Через несколько дней ты должен немного окрепнуть, поправиться. – Бешир все качал головой. Он хотел уехать сейчас, не откладывая. Он совершенно здоров, если захочет, он сразу встанет. Нихаль улыбалась, уговаривала его ничего не значащими словами, дающими надежду на все, не обещая ничего, словно обманывала ребенка.
Сегодня за обедом Нихаль и тетя были одни, они сидели друг напротив друга, не произнося ни слова, Нихаль думала только о Бешире и почти ничего не ела.
Отдохнув после обеда, Нихаль вышла из комнаты и спускалась, чтобы проведать Бешира, как вдруг она услышала, что перед домом остановился экипаж, и через минуту раздался голос Бюлента. Она побежала вниз:
– Бюлент! Бюлент, ты приехал?
Бюлент был вместе с Бехлюлем. Он так жалел, что не приехал вчера вечером и поэтому, чтобы повидаться с сестрой, сегодня первым делом помчался к Мосту. Объясняясь, Бюлент выглядел так, словно он заранее затвердил свою роль наизусть, периодически он посматривал на Бехлюля и заговорщицки улыбался. Нихаль, не замечая этого, да и толком не слушая его, начала рассказывать о Бешире:
– Бешир болен, а вдруг он… – Со свойственной ей привычкой она нервно сцепила руки и не смогла закончить фразу, которая так и повисла в воздухе ужасным вопросом. Бюлент отправился в комнату Бешира. Нихаль развернулась чтобы пойти за ним, но Бехлюль удержал ее за руку:
– Нихаль, сегодня мне придется тебя оставить здесь одну, мне нужно съездить в Стамбул.
Голос его прозвучал так сухо, что Нихаль удивила не фраза, а скорее интонация. После небольшой паузы она сказала:
– Я думала, что сегодня вы пробудете здесь весь день.
Бехлюль пустился в пространные объяснения. Он совершенно забыл, что у него есть дело, а вспомнил о нем, только когда спустился на пристань. И если бы он не считал необходимым лично получить разрешение Нихаль, он бы уже тогда сел на пароход и уехал. Но завтра вечером непременно, уже ничто не сможет ему помешать…
Нихаль не смогла сдержать возгласа:
– Значит, завтра вы приедете! – Потом, вдруг покраснев, застеснявшись своей наивной радости, стараясь выглядеть безразличной, добавила: – Не потрудитесь ли вы выполнить одну мою просьбу? Письмо, не могли бы вы бросить письмо в почтовый ящик? Вы же догадываетесь, кому оно?
Нихаль не хотела больше выслушивать объяснения Бехлюля. Когда он говорил минуту назад, ей почему-то было неприятно. Чуть ранее, когда она слушала Бюлента, у нее также скребло на сердце, но тогда она не обратила на это внимание. Она поднималась в свою комнату, чтобы взять письмо, Бехлюль последовал за ней. Он спрашивал:
– Что тебе привезти, Нихаль?
Заклеивая письмо, она небрежно ответила:
– Все или ничего, не забудьте опустить письмо, этого будет достаточно.
Говоря это, она вдруг подумала о письме. Это письмо, этот лист бумаги был предназначен для того, чтобы донести весть о ее счастье. Сердце на секунду сжалось в страхе, и она подумала: вдруг письмо – неправда, но это ощущение так быстро исчезло, оставив лишь мимолетный след, что Нихаль все-таки протянула его Бехлюлю. Бехлюль вытащил из кармана бумажник, стараясь изо всех сил показать, что он принимает все меры, чтобы малюсенькое письмо Нихаль не потерялось, и потому кладет его в самое надежное место:
– Вот здесь письмо малюти Нихаль ни за что не потеряется. Бехлюль может потеряться в этом мире, между небом и землей, но письмо к мадемуазель де Куртон все равно отсюда никуда не исчезнет.
