– А если мой муж захочет дать мне пощечину, я скажу: «Ну почему же вы сердитесь? Вы знали, что ваша жена дочь Фирдевс-ханым, увы, тут под рукой оказался еще и Бехлюль». Наоборот, вам следует поблагодарить ее за то, что она пришла к вам и говорит: «Не отдавайте вашу дочь за этого человека, и прогоните вашу жену и ее мать и прогоните ее вместе с матерью из своего дома!»
Бихтер замолчала, мать и дочь сверлили друг друга полными ненависти взглядами. Обе тяжело дышали; после неприятного, долгого, в полминуты, молчания Фирдевс-ханым сквозь сжатые зубы процедила глухо:
– Какая невоспитанность!
Бихтер тут же парировала:
– Напротив, это не противоречит данному вами воспитанию. Да я и не сказала вам ничего нового. Вы и так прекрасно знали, что я дочь Фирдевс-ханым и что у меня связь Бехлюлем. Признайтесь, этот брак с Нихаль вы задумали именно потому, что знали, что между нами есть отношения. Хотите договоримся? Раз уж после меня Аднан-бей все равно на вас не женится…
Фирдевс-ханым, задыхаясь от гнева, вскричала:
– Бихтер!
Бихтер предостерегающе выставила ладонь:
– Нехорошо, чтобы слуги слышали нас. Если хотите, давайте уладим эту проблему между матерью и дочерью. Я предлагаю вам следующее: Бехлюль отсюда уедет. – Покачав головой, как бы смиряясь с этим горьким решением, она повторила: – Да, уедет. И больше никогда не вернется. Для этого вам достаточно только сказать ему пару слов. Брак! Это и так всего лишь детская забава! Нечто из деревянных кубиков, стоит дотронуться пальцем и…
– Но ты ошибаешься, они любят друг друга, расстроить этот брак непросто, – возразила Фирдевс-ханым.
Бихтер жестко отрезала:
– Даже если не просто, раз уж они друг друга любят, значит, именно поэтому его и нужно расстроить.
И тут она вскричала, выплеснув в этом крике всю боль, все мучения, переполнявшие ее душу:
– О, боже, поймите же, наконец, я гибну! Видеть, как они любят друг друга прямо у меня на глазах… Я корчусь в мучениях, а они любят друг друга, мне невыносимо видеть их счастье…
Этот вопль отчаяния вырвался из глубины ее сердца, на него словно ушли ее последние силы, она припала к коленям матери, уже не в силах скрывать, сколь велики ее страдания, и разрыдалась; за все время этих мучительных терзаний она впервые расплакалась и плакала долго, долго…
В воскресенье утром Фирдевс-ханым, все еще не решив, что ей делать, уластив Бюлента, послала его на остров. Вручая Бюленту маленький конверт, она сказала только: «Отдашь Бехлюлю так, чтобы никто не видел…» И тот, встретив Бехлюля на пристани, отозвал его в уголок и потихоньку вложил ему в руку таинственную записку.
Сначала в Бехлюле проснулось чувство протеста. Никогда раньше в своих отношениях он не сталкивался с такой навязчивостью. Значит, Бихтер из тех надоедливых, цепляющихся женщин, и с ней невозможно закончить отношения на дружеской ноте. Раз эта женщина не отставала от него, собиралась использовать проведенные вместе часы любви как оружие мести и препятствовать его женитьбе, Бехлюль ответит: «Ах, так? Ну что ж, посмотрим!» Он мило болтал с Бюлентом, стараясь казаться беззаботным, а сам раздумывал. Он что-нибудь сочинит для Нихаль, поедет на ялы и сразу отправится к Фирдевс-ханым: «Она во всем призналась, вот как? Я тоже вам признаюсь: Бехлюль любит Нихаль, а Нихаль любит Бехлюля, и они так сильно любят друг друга, что никакая сила не сможет их разлучить».
Так он решал для себя, но тайный страх в душе заставлял его нервничать. Бихтер в его глазах была теперь озлобленной женщиной, которая в своей обиде была готова на любую гадость. Если Бихтер призналась матери в этом отвратительном прелюбодеянии, то она может исполнить свою угрозу, пойти к Нихаль и все ей рассказать.
Что тогда?
Он боялся, если вернется домой в таком состоянии, Нихаль заметит его волнение, он не сможет с собой справиться и у него не получится соврать Нихаль. Он решил провести вдали от нее часы, до того момента, как он поедет в Стамбул. Тогда ему пришла в голову идея:
– Бюлент, хочешь, мы с тобой прокатимся по Бююкада? – Он прочертил круг рукой, обрисовав остров.
Бюлент согласился было, но потом, показывая на живот, сказал:
– Но Бюлент проголодался!
Бехлюль купил еды, приготовил все для небольшого пикника, и они сели в экипаж. Бехлюль был в себе уверен, он не сомневался, что за время поездки он найдет выход, который учтет все возможные трудности. В экипаже он осторожно расспрашивал Бюлента. Находя различные предлоги, наводил его на разговор о Бихтер.
Была ли она вместе с Фирдевс-ханым, когда передавалась записка? Видел ли ее Бюлент перед отъездом на остров? Говорила ли она что-нибудь о Нихаль? Он мастерски вклинивал эти вопросы в болтовню Бюлента и пытался понять по его ответам, чего ждать от Бихтер.
По результатам этого дознания выходило, что Бихтер совершенно спокойна и сохраняет хладнокровие. Бехлюль говорил себе: «Может, есть шанс договориться!»
– Давайте остановимся здесь! – вдруг приказал он извозчику.
Это было место, где они вчера были с Нихаль. Они спрыгнули с экипажа.
– Я не голоден! – отказался он от еды. В горле у него стоял ком.
