Бехлюль не мог продолжать. Ямочка на шее у основания волос была прямо у него перед губами, она словно манила его теплым свежим запахом, в глазах у него помутилось, голова кружилась от хмельной духоты этого летнего дня. На голове Пейкер был тонкий тюль, он покрывал только волосы, целиком оставляя открытой белую шею. Бехлюль был сейчас так близко, что мог вдыхать тепло, исходившее от нежной кожи, и, пьянея от этого запаха, терял разум. Волосок Пейкер касался влажного лба молодого человека, иногда на секунду он прилипал и заставлял Бехлюля трепетать. Этот волосок был словно тоненькой нитью, связывающей его и молодую женщину в опьяняющем поцелуе. Бехлюль не мог отпустить этот волосок, он хотел по нему добраться до Пейкер, ему было приятно волнение от обладания чем-то, принадлежащим Пейкер. Он чувствовал в себе непреодолимое влечение. Он хотел схватить Пейкер за плечи и прямо здесь и сейчас утолить желание, которое жгло ему губы, целовать эту ямочку, похожую на маленькую волну, затененную пушком мягких мелких волосков на шее. Он совсем забыл про Феридуна. Теперь он говорил только о Пейкер:
– О, если бы вы знали, если бы вы знали. В вас есть что-то такое, что заставляет человека совершать безумные поступки.
Он продолжал говорить, но голос его был сдавлен и еле слышен. Пейкер не понимала, у нее в ушах что-то шумело и мешало ей слушать.
Бехлюль оглянулся. Фирдевс-ханым лежала с закрытыми глазами. Аднан-бей и Нихат-бей стояли на берегу реки спиной к ним. Нихаль и мадемуазель де Куртон медленно шли вдалеке. Как будто бы все о них позабыли. Даже Катина не могла видеть их из-за Феридуна. Никто бы не увидел, не почувствовал бы этот поцелуй. Несмотря на риск, Бехлюлю так хотелось поцеловать Пейкер в эту затененную ямочку на шее, что ему казалось, если не сделает это, он умрет на месте. Пейкер только чувствовала его дыхание за спиной, но вдруг она словно бы ощутила в этом дыхании испепеляющий жар поцелуя. С женской восприимчивостью она словно почувствовала поцелуй, который должен был произойти через секунду. Она испуганно вздрогнула и отшатнулась как от приближающегося пинцета, повернувшись к Бехлюлю, с переполнявшим ее возмущением и чувством достоинства она выставила руку:
– Нет, хватит, вы обманываетесь. – Она смогла сказать только это и тут же окликнула мать: – Мама, Бехлюль-бей хочет рассказать вам любопытную историю. – Затем она позвала мужа: – Бей, Феридун вас ждет…
Бехлюль был бледен как мел, он резко встал и в четырех шагах от себя увидел откуда ни возьмись взявшуюся йенге. Только на секунду их взгляды задержались друг на друге. Бихтер отвернулась, Бехлюль направился к Фирдевс-ханым, радостно подзывавшей его рукой, а Бихтер пошла в сторону Пейкер. Сестры переглянулись, на этот раз Пейкер не сочла нужным сдерживаться:
– Знаешь, Бихтер, этот ваш то ли зять, то ли племянник – не знаю, кем он вам там приходится, – очень странный и дерзкий парень. Ты знаешь, я не позволю ничего, что может задеть честь моего мужа. Я вышла замуж не для того, чтобы изменять мужу, если он не оставит меня в покое, я буду вынуждена отказать ему от дома.
Бихтер покраснела. С тех пор как она вышла замуж, отношения между сестрами испортились. Пейкер иногда позволяла себе говорить такие вещи, что может быть и без причины, казались колкими, язвительными, неприятными.
Возможно в словах Пейкер: «Я вышла замуж не для того, чтобы изменять мужу» и не было двойного смысла, однако Бихтер так и подмывало поставить сестру на место. Но рядом была Катина, и она могла услышать. Да и Аднан-бей и Нихат-бей присоединились к ним. Аднан-бей потрепал Феридуна за подбородок, Нихат-бей говорил Бихтер:
– И что, так и пройдет время до вечера? Придумайте что-нибудь.
Идея приехать сюда на пикник всеми была встречена с радостью, но теперь всех пугали эти пустые длинные часы, которые нужно было провести здесь до вечера, а из намерения развлечься не рождалось ничего развлекательного.
Нихат-бей огляделся:
– Постойте, а где Бехлюль-бей? Пусть он что-нибудь придумает.
Пейкер и Бихтер ничего не ответили. Аднан-бей позвал Бехлюля, который, сидя на низкой скамеечке у шезлонга Фирдевс-ханым, рассказывал ей, несомненно, ужасно занимательную историю.
– Бехлюль, ты нам нужен. Придумай нам какую-нибудь игру, что-нибудь веселое.
Фирдевс-ханым воспротивилась:
– Нет, оставьте Бехлюль-бея мне, нам есть о чем поговорить.
Вдруг Нихат-бей закричал:
– А-а, вот и игра!..
Прямо к ногам Пейкер прикатился большой резиновый мяч. За ним бежал Бюлент, а вслед за ним Бешир. Бюлент кричал:
– Мой мяч! Мой мяч!
Аднан-бей загорелся:
– Бюлент, мы тоже будем играть!
Как? Отец будет играть вместе с ним? Бюлент завопил от радости. Он подпрыгивал и хлопал в ладоши:
– О, как здорово! Как здорово!
Затем захотел поделиться этой замечательной новостью с человеком, который первым пришел ему в голову:
– Нихаль? Где Нихаль?
Он оглядывался, искал глазами Нихаль. Кричал:
– Сестра, сестра! Где ты? Мы будем играть в мяч, вместе с папой!
Издалека раздался голос Шакире-ханым, она сообщала:
– Маленькая госпожа вместе с мадемуазель ушли пройтись.
