Этим простым правилом своей философии он заставил замолчать осуждающий голос проснувшейся совести. На душе стало легко, появилось желание летать и танцевать. С такими трудностями и препятствиями эта любовь должна стать еще притягательнее, вожделенной, страстной. Он представлял себя героем романа. Он отрицал все прежние свои любови, вынес им окончательный приговор: ни в одной из них не было того, чего на самом деле ждут от любви, – переживаний и волнений, от которых трепещет душа, безумных поступков, вплоть до слез и страданий. Но Бихтер даст все это, он будет любить только ее, это будет единственная любовь всей его жизни. Все остальные это просто детские забавы.
Он ходил по комнате. Чтобы занять себя, тихонько насвистывал неопределенный мотив. Задумчивость привела его к окну. Снаружи маленькие снежинки, размывая черноту ночи, кружились в бесконечном танце. Ничего не было видно, ни фонарика на противоположном берегу, ни кусочка моря… Только белые снежинки кружились и падали внутри черной пропасти.
Он стоял как завороженный. На фоне этого черного пейзажа мысли шевелились медленно, он думал о том, что с этого дня жизнь его будет полна страсти. Заниматься любовью у всех на глазах, но так, чтобы никто не догадался. О, в этих тайных встречах будут такие минуты блаженства, что принесут им счастье, которого они до сих пор не испытывали. При всех вести себя по отношению к Бихтер как посторонний и в то же время ловить ее взгляд, говорящий: «Я твоя, только твоя!» За неделю они не обменяются ни одним словом, живя в одном доме, будут целую неделю терзаться разлукой, но потом, улучив украдкой ото всех десять минут, получат компенсацию за эту пытку.
Благодаря этим препятствиям их любовь навсегда останется свежей, никогда не умрет, и они до самой смерти будут страстно любить друг друга.
После этого первого грехопадения Бихтер словно заболела. Выйдя из комнаты Бехлюля, она ничего не чувствовала. Она была словно во сне, все ее чувства оцепенели. Ей не хотелось ни думать, ни говорить. Она легла и сразу уснула. Но утром, как только она открыла глаза, этот неприглядный факт проснулся вместе с ней. Значит, сегодня утром это уже другая Бихтер. Это уже не страдающая, несчастная женщина, достойная сочувствия, а презренная, низкая тварь с запятнанной честью. Вот теперь она настоящая дочь Фирдевс-ханым.
Она говорила все это себе, и ей хотелось убежать от себя как от мерзкого, вызывающего брезгливость существа. Но почему так вышло? Она не находила ничего, что могло бы оправдать ее поступок. Она не любила Бехлюля, в этом она была уверена. Она не чувствовала к нему никакого влечения, считая его всего лишь развратным мальчишкой, не более того. И ведь было возможно уйти от него, не слушать его слов, которые он говорил тысячам других женщин, и даже просто не входить в его комнату. Почему, почему она как простая уличная девка упала в его объятия? Она не находила ничего, что могло бы оправдать ее падение. Она даже не ожидала от этого ничего приятного. Предать своего мужа, свой долг, всех, кто ее уважал, даже не находя никакой уважительной причины для себя лично, превратить себя в презренное существо, – так она собиралась обрести счастье? Ох, сейчас ей было отвратительно все: она сама, жизнь, все.
Теперь она стала истинной дочерью Фирдевс-ханым. Да, только поэтому она упала в объятия этого человека и стала порочной женщиной. Другой причины быть не могло. Значит, у нее это в крови, глубоко, поэтому ее потянуло на грех, без причины, без оправдания, она впитала это с молоком матери. И в своем грехе и запятнанной жизни она винила Фирдевс-ханым. Она была врагом этой женщины, ненавидела ее, злилась на отца, сделавшего эту женщину ее матерью.
Что она теперь будет делать? Теперь она вся во власти Бехлюля, который будет ее использовать как игрушку для наслаждений. Она должна будет покориться этому, стоит единожды упасть, и все, дальше покатишься в пропасть, не так ли? Отныне ей придется всем врать. Она будет смотреть лживыми глазами на мужа, будет с вызовом держаться перед Пейкер: «Я тоже люблю своего мужа, и я тоже вышла замуж не для того, чтобы ему изменять», вся ее жизнь от начала и до конца будет одной сплошной ложью, отвратительной ложью. Но как она с этим справится? Разве все не догадаются, не обвинят ее во лжи? Если кто-то станет рассказывать мужу о чьей-то измене, разве не покраснеет она и не опустит глаза? А Бехлюль? Как они будут находиться с ним, с ее сообщником по преступлению в одном доме, под одной крышей, дышать одним воздухом?
Нет, она этого всего не выдержит. По крайней мере, не выдержит жизни, состоящей из постоянной лжи. Она должна пойти и признаться мужу: «Знайте, я вас недостойна, я презренное создание. Я – дочь Фирдевс-ханым. Отпустите меня, я уйду. Пойду к своей матери. Я достойна находиться только рядом с нею. Но вы тоже должны были раньше думать. Зачем вы женились на дочери Фирдевс-ханым?»
