Оба постоянно испытывали неутолимое желание, тосковали друг по другу со страстью, которая никогда не утихала из-за того, что их свидания были редкими и короткими. Они боялись всех вокруг. То, что раньше в их отношениях было естественным, теперь, казалось, могло выдать их с головой, вызвать подозрения. Однажды, сидя друг напротив друга и улыбаясь только глазами, они вдруг увидели, что Аднан-бей наблюдает за ними, и оба внезапно побледнели. Бихтер настолько убедила себя в том, что их заметили, когда они переглядывались, что в тот день она часами дрожала, ожидая, что муж потребует от нее объяснений и, выкручивая ей руки, скажет: «Ты мне изменяешь, я видел это по твоим глазам!» Она не могла отделаться от чувства, что все домочадцы давно все знают и молчат только потому, что жалеют ее, рядом с ними она старалась быть осторожнее и, насколько это возможно, подальше держаться от Несрин и Шайесте. Если раньше она не упускала случая, чтобы поставить слуг на место и подавить в них склонность к неподчинению, существование которой не ускользнуло от ее цепкого взгляда, то теперь она стала на многое закрывать глаза, стараясь лишний раз не задевать их.
Нихаль и Бихтер словно отдалились друг от друга. После отъезда Шакире-ханым между ними начался разлад, и скрывать это было уже невозможно. Нихаль избегала Бихтер. Теперь она избегала и отца, и по ее осунувшемуся лицу чувствовалось, что она обижена практически на всех в доме.
Время от времени в Бихтер просыпалось желание приласкать Нихаль, найти способ снова наладить отношения с девочкой. Бихтер выдумывала предлоги, чтобы отправиться куда-либо вместе. Когда они были наедине, Нихаль была совсем другой, но когда возвращались домой, снова сторонилась ее и пряталась по углам со своей гувернанткой.
Сейчас же Бихтер радовало, что хотя они находятся и в одном доме, их общение сведено на нет. Больше всего она боялась Нихаль, чувствовала, что если бы та не пряталась от нее, ей самой пришлось бы прятаться.
Однажды она призналась в этом Бехлюлю:
– Знаешь, больше всего я боюсь Нихаль.
Бехлюль сначала не понял ее и спросил:
– Нихаль? Почему? Ты что, моя красавица, ревнуешь к ней?
Ревновать к Нихаль, к этому ребенку, разве это возможно? Почему она должна ревновать? Она сказала Бехлюлю только:
– О, какой странный вопрос!
Больше они об этом не говорили.
Наконец Бехлюль захотел от нее большего. Сначала он не осмеливался попросить ее. Эта просьба на первый взгляд выглядела настолько невыполнимой, что Бихтер даже и слушать бы его не стала. Прежде чем сказать, он пытался взять с нее слово, что она согласится, тем самым он хотел показать, что то, о чем он попросит, будет легко и просто. Бихтер не хотела обещать, не зная, о чем идет речь. И когда он наконец сказал, она даже вскрикнула в замешательстве:
– В моей комнате? Всю ночь? Вы с ума сошли.
Она больше не хотела его слушать. Совершенно невозможно, чтобы она согласилась на это. Даже если бы не существовало всех вероятных опасностей, она не могла запятнать комнату, где делила ложе с мужем. Тогда она падет так низко, что не сможет жить дальше. Она словно бы даже руками хотела оттолкнуть эту идею:
– Это невозможно!
Потом вдруг ей пришла в голову другая мысль. Провести ночь вместе – вот что сделало бы их счастье полным, так сбылись бы все их стремления и чаяния, оставшиеся не до конца осуществленными. Тогда она целиком и полностью станет принадлежать своему возлюбленному. Она сказала Бехлюлю:
– Нет, это невозможно, но одну ночь в вашей комнате…
Эта мысль воодушевила их обоих. Провести ночь вместе – это будет подтверждением того, что они принадлежат друг другу, больше ничто не будет разделять их, эта ночь будет только их ночью.
Но как?
Бихтер задумалась:
– Предоставьте это мне. Одну ночь, только одну, хорошо?
У Бехлюля была маленькая спальня, в которую вела дверь из его кабинета, до этого Бихтер видела ее только от порога. Для нее это была комната, которая таила в себе все секреты Бехлюля. Да, она проведет здесь ночь и таким образом полностью завладеет душой Бехлюля.
С тех пор как у них родилась эта идея, они жили в предвкушении волнующего свидания. Решившись на это, Бихтер ставила под удар все: могло почувствоваться ее отсутствие в комнате или ночью случайно она могла наткнуться на что-то неожиданное и обнаружить себя. Бихтер перебирала в голове эти опасности, и страх, который они ей внушали, делал эту мысль еще более притягательной. От любви в своей жизни она хотела не тихого блаженства и безмятежности, а волнений, переживаний, потрясений. Помимо всего прочего, особое удовлетворение она чувствовала и от самопожертвования. Подвергая себя такой опасности, она говорила:
– Видишь? Это все ради тебя!
