Когда они перешли в другую комнату, невеста рассказала Нихаль, как ее сосватали. Этот брак был делом рук старухи, сидящей на коврике. Она удивилась, что Нихаль не знала эту женщину. В Стамбуле было трудно найти кого-то, кто бы ее не знал. Эта старуха была феей-благодетельницей для всех девушек на выданье и их женихов, у нее за пазухой всегда прятались пара фотографий или пара писем. Матери тянули ее в уединенные комнаты, долго беседовали с ней, молодые девушки целовали ей руку. Эта женщина могла найти мужа любой девушке, вот только себе не нашла никого. Трудно вспомнить уже, как давно она осталась вдовой, может, она ею и родилась. Она была так занята тем, чтобы поженить других, что до себя у нее руки не доходили. Однажды девушку под каким-то нелепым предлогом отправили в сопровождении этой старухи в Калпакчиларбаши[75]. Там они ходили из лавки в лавку, ничего не покупая, но каждый раз, когда они заходили в какой-то магазин, еще один покупатель заходил вместе с ними, он торговался в другом конце лавки и все время посматривал на них, нет, вернее на нее. Девушка и тогда уже догадалась, зачем они поехали в Калпакчиларбаши. А когда после этого ее мать показала ей фотографию офицера со значком Генерального штаба на воротнике, никаких сомнений уже не осталось. Потом…
После некоторых колебаний девушка призналась Нихаль, что они с женихом переписывались при посредничестве свахи, пересказывала его письма. Наконец…
– Наконец завтра увидите во время церемонии: высокого роста, широкоплечий, всего двадцать пять лет…
Из комнаты послышался голос старой женщины:
– Бесиме-ханым, дорогая Бесиме, где ты, драгоценная моя?
Невеста начала расспрашивать Нихаль. Она хотела узнать о ее отце и все время задавала вопросы, как состоялась его женитьба. Затем, прервав Нихаль, дающую расплывчатые ответы, вдруг настолько задушевным голосом, словно они уже давно друг друга знали, сказала:
– Не обижайтесь, но разве ваш папа не слишком стар для Бихтер-ханым? Если бы, например, это была Фирдевс-ханым… – конец предложения потонул в ее хохоте.
Хотя Нихаль сердилась на девушку, которая назвала ее отца старым, в душе она испытала нечто похожее на удовлетворение, которому не могла бы дать точное определение. Возраст отца словно делал этот брак неполноценным, мстил за Нихаль. Беседа сама собой перешла на Фирдевс-ханым. Невеста рассказывала то, что ей известно про Фирдевс-ханым:
– Хоть мы и дальние родственники, да и вы ей не чужие! Собственно говоря, вы все лучше меня знаете.
Нет, Нихаль ничего не знала. Болтовня Несрин и Шайесте не переходила известных границ. Сейчас по мере того, как она слушала эту девушку, из которой слова лились бесконечным потоком, как из открытого краника, с ее глаз спадала пелена за пеленой. Значит, мать Бихтер… Нихаль не нашла подходящего слова и не могла в голове закончить начатое предложение.
Теперь у нее открылись глаза. Ох! Вдруг она все так хорошо поняла, что дальше слушать не хотела. В какой-то момент невеста спросила о Бехлюле. Кто такой Бехлюль? Он молодой? Красивый?
Зачем она о нем спрашивала? Затем она напрямую заговорила о Нихаль. Разве она не думает выходить замуж? Чьей бы женой она хотела стать?
– Вот-вот, вы краснеете… – Нихаль не знала, что покраснела, но этот разговор с глазу на глаз ей уже разонравился. Сейчас в гостиной соревновались в игре на сазе. Играли все молодые женщины по очереди. Снова послышался громкий голос свахи:
– А где же невеста? Найдите невесту.
Нихаль встала. Они пошли в гостиную. Чернобровая и черноглазая полная девушка снова пристала к Нихаль, ей непременно было нужно, чтобы и Нихаль сыграла. Нихаль потрясла головой:
– Но я не умею.
Потом полная девушка склонилась к Наджие-ханым, игравшей на кануне, и так, чтобы ее услышали, зашептала:
– Какая недотрога! Не поет, не танцует.
В эту ночь Нихаль заснула с мучительной тоской на сердце. Все, что она видела и слышала, задело ее. Встав утром в четверг, она первым делом спросила у Бихтер:
– Когда мы поедем домой?
Бихтер признавала: ей тоже уже скучно, но уехать нельзя, ради сегодняшнего дня они и приехали. Сейчас начнут наряжать невесту, они тоже оденутся, потом будет церемония прохода невесты с женихом, потом обед, потом…
Все события того дня у Нихаль перепутались. Ее слабые нервы никогда еще не подвергались испытанию такой толпой и такой суматохой. Сейчас, закрыв глаза, она как в тумане представляла невесту, которую посадили на диванчик. Та девушка, что болтала без умолку накануне вечером, сегодня была одета в свадебное платье, она все время дулась и не удостаивала улыбкой даже своих подруг, которые нашептывали ей на ухо всякие забавные вещи.
Сегодня все держались официально. Невозможно было представить, что полная молодая вдова, которая сейчас церемонно приветствовала приглашенных, была той самой дурачившейся толстухой, подражавшей прошлым вечером певичкам Кадыкёя.
