Да, это был он. Из сада он последовал за нею верной тенью и остался дежурить там наверху лестницы за стеклянной дверью. Он видел, как Бехлюль поцеловал Нихаль в кончик брови. Потом когда тот ушел, потихоньку подошел ближе, он ощущал муки Нихаль так, словно это его несчастная душа страдала и мучилась, он был рядом с Нихаль, у ног которой готов был умереть с безнадежной преданностью.
Бешир смотрел на Нихаль, и глаза его светились счастьем. Нихаль, улыбаясь, словно хотела убедить его, что не случилось ничего страшного, успокоила его:
– Всего лишь небольшой обморок! От усталости… – Затем приказным тоном, не терпящим возражений, твердо добавила:
– Ты никому не скажешь, Бешир, ты понял? Я так приказываю.
Глаза Бешира, в которых еще секунду назад светилось счастье, заволокло облаком, облаком слез, и не в силах больше сдерживать страдания своей души, он уткнулся своим тонким, нежным, похожим на кукольное, личиком в колени Нихаль и разрыдался: он плакал, плакал…
Нихаль не мешала ему: она облокотилась головой на спинку кресла и расслабилась, по лицу скользила мягкая улыбка, а глаза светились покоем, словно эти чистые искренние слезы, орошающие ее колени, принесли ей утешение. Вот те самые слезы, что льются открыто, не таясь, они берут на себя ее муки, которые она так и не смогла ни с кем разделить. И это были слезы Бешира, его наивной чистой души, которая, кто знает как, сама стонала, страдала, мучилась, кровоточила, изнывая от боли.
Аднан-бей после того, как нанес сегодня этот страшный удар Нихаль, вдруг почувствовал, как заныло его отцовское сердце, сердце, которое вот уже сколько времени было закрыто, словно умерло для отцовской любви. С тех пор как он женился, от него не ускользали даже самые мелкие признаки мучительных кризисов, изматывающих дух Нихаль. Но, собственно говоря, с его точки зрения они были неизбежны, к тому, что Нихаль отреагирует подобными душевными состояниями, он был готов еще до женитьбы и потому не считал себя ответственным за эти нервные приступы, по привычке оценивая страдания Нихаль как безвредные, неопасные проявления ее болезни, которые со временем полностью пройдут. А то, что могло усилить или заново вызвать эти мучительные периоды, он даже рассматривал как некий способ лечения, несколько жестокий по отношению к Нихаль, но который в результате принесет выздоровление.
Поначалу он подумал, что будет лучше, если он устранится и будет держаться подальше от дочери – это позволит Бихтер быстрее сблизиться с Нихаль. Потом он решил удалить из дома тех, кто использовал ее чувства с дурными намерениями и мешал наладить в доме мирную атмосферу, и убрал Шакире-ханым с мужем и их дочь. Теперь же было решено в качестве необходимой меры удалить старую деву, которая была признана главным врагом Бихтер, которая плела интриги, нарушавшие покой семьи, и присутствие которой в доме становилось нежелательным.
Аднан-бей не смог бы четко сказать, как и по какой причине он изменил свое мнение о мадемуазель де Куртон, которую считал когда-то второй матерью своим детям. Несколько вроде бы совершенно невинных, ничего незначащих замечаний Бихтер, иногда ее взгляд, который она бросала на мужа с многозначительной улыбкой, объясняя выходки Нихаль негативным влиянием гувернантки, эти неясные намеки и недомолвки, потихоньку, как капля масла, случайно упавшая с кончика швейной иглы на шелковую ткань, сначала проникает в нее, а затем расплывается все шире, образуя пятно, все это постепенно проникло в его мозг и наконец полностью завладело им. Но утром, после того как он нанес этот удар, страх, что до сегодняшнего дня он обманывался, нет, его обманывали, безотчетный гнетущий страх заставил его сомневаться, что эти жестокие меры принесут Нихаль выздоровление, страх пронзил его сердце раскаленной иглой, и ее кончик нашел таившуюся в забытом уголке отцовскую любовь, обжег и вызвал боль.
Неужели он убивает свою дочь?
Когда Нихаль убежала от него в саду, неосознанное чувство вины вдруг нахлынуло на него, он вздрогнул. Неужели он убивает свою дочь? Сначала он хотел прогнать от себя эти мысли. Ведь рассматривая проблему здраво и осознанно, он мог обнаружить, что вся ответственность лежит на нем, что ему нет оправдания и ситуация безвыходна, и чтобы защитить себя от этих мыслей, он инстинктивно старался их избежать.
Он прошел в свою комнату, решив немного отвлечься работой. Вот уже много дней он был занят вырезанием портрета Бихтер из корня орехового дерева. Однако когда он взял его в руки, по необъяснимой причине, подталкиваемый каким-то неясным внутренним чувством, он поискал глазами другой портрет, давно отставленный, заброшенный среди испорченных досок, тот незавершенный профиль Нихаль.
