Это более чем возможно. Здесь будут присутствовать и другие выпускники Сент-Джонса, друзья, с которыми я без особого энтузиазма поддерживал отношения со времен школы-интерната, с некоторыми больше, чем с другими. Осматриваю переполненную комнату в поисках темных волос и зеленых глаз. Я обманываю себя, представляя, что вижу ее тысячу раз. Одна голова слишком светлая. Другая недостаточно темная. Женщина на два дюйма ниже ростом.
Когда замечаю двух подруг из Сент-Джонса, чувствую первый проблеск надежды, потому что одна из них — Коллетт. Знаю, что она работает с Лейни в Morgan's, я видел ее в списке сотрудников на сайте галереи рядом с Лейни. Как удобно.
Они с Харрисоном сидят в гостиной, отгородив тихое местечко среди хаоса. Харрисон курит на патио, а Коллетт, похоже, уже затянулась косяком, поэтому, чтобы избавить себя от мучительной необходимости разговаривать с ними на трезвую голову, коротко машу им и направляюсь на кухню приготовить что-нибудь выпить.
К сожалению, именно там нахожу брата. Он целуется с девушкой и ведет себя так, будто собирается взять ее прямо у шкафчиков.
Весьма обеспокоенный этим зрелищем, направляюсь к барной стойке в углу.
— Это, должно быть, противоречит правилам пожарной безопасности, — упрекает грубый голос, и я не оборачиваюсь, чтобы убедиться, что это мой старый друг Джонатан.
Сейчас он в Бостоне, партнер в архитектурной фирме, специализирующейся на сохранении исторических памятников. Он не единственный призрак из прошлого, который вернулся в мою жизнь в последнее время. Кажется, все собрались в Бостоне. Даже Эмелия, сводная сестра, которую я так презирал в юности, сейчас в городе, работает в фирме Джонатана. Я понял, что она не такое уж чудовище, каким ее считал. Она даже дружит с Александром. Я заметил ее сегодня на вечеринке. Мог бы подойти и поговорить с ней, но примирение с прошлым придется отложить.
С большей решимостью, чем когда-либо, начинаю рыться в барных шкафчиках Александра. Мне нужен стакан, в который поместится приличная порция бурбона.
— Да ладно, у нас небольшая компания, — возражает Александр.
Музыка в гостиной взлетает до максимума, опровергая его слова.
— Ладно, может, стоит немного сбавить обороты.
Так что, возможно, он не совсем потерял голову…
— Твои соседи, наверное, уже позвонили и пожаловались на шум, — предупреждает Джонатан.
Поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как брат со стоном отталкивает девушку, которой увлечен, и спешит в гостиную, приглушить музыку. Проходя мимо, он встречается со мной взглядом, и я ничего не делаю, только смотрю на него. С таким же успехом я мог быть родителем, пытающимся донести, что не злюсь, а просто разочарован.
— Ты что, отец? — девушка Александра спрашивает Джонатана, явно раздраженная.
И это уже слишком. Я не могу удержаться от громкого смеха.
Джонатан поворачивается, замечает меня и в три больших шага выхватывает бутылку бурбона у меня из рук, чтобы налить себе.
Саркастически приподнимаю бровь.
— Ты опоздал. Последние полчаса мне пришлось терпеть эту вечеринку в одиночестве.
Он невозмутимо возвращает мне бутылку.
— Ты мог уйти.
Он прав, мог. Ненавижу подобное дерьмо.
— Я жду кое-кого.
Джонатан смотрит на меня с любопытством, ожидая, что я продолжу, но мне не хочется.
— Пошли, — говорю я, кивая в сторону коридора. — Коллетт и Харрисон здесь.
Как только мы берем по бокалу, я веду его в гостиную, друзья не сдвинулись с места. Стул Коллетт стоит на самом краю между гостиной и балконом, и она откинула его на задние ножки, чтобы оказаться наполовину снаружи. Ее голова запрокинута к ночному небу. Я хочу спросить ее о Лейни, но это кажется слишком прямолинейным, слишком очевидным.
Харрисон стоит за ее стулом, раскуривая косяк, когда замечает, что мы входим в комнату.
— Король прибыл! — говорит он, отвешивая мне театральный поклон.
— Я здесь уже полчаса, придурок. И здоровался с тобой.
Харрисон лениво пожимает плечами.
— Ну, тогда, Джонатан, этот поклон был для тебя. Будешь?
Он протягивает ему косяк, но Джонатан качает головой.
Он даже не удосужился предложить мне. Я не против травки, просто не употреблял уже много лет и хочу сегодня быть в здравом уме.
Коллетт берет косяк у Харрисона и делает короткую затяжку, прежде чем помахать нам с Джонатаном пальцами в знак приветствия. Она выдыхает дым длинной ровной струйкой, затем откидывает голову назад и продолжает размышлять. Мне почти любопытно, о чем она думает.
Сажусь на диван напротив незажженного камина, внезапно жалея, что у меня нет сигары, чтобы снять нервное напряжение. Возможно, не стоило отказываться от косяка. Нога подпрыгивает. Взгляд все время прикован к двери, как будто Лейни может пройти мимо в любой момент.
Снова чувствую себя пятнадцатилетним, тревожным и, как ни странно, надеющимся.
Не обращаю внимания на разговор. Коллетт болтает о небе, о том, какое оно красивое, и как она может видеть звезды. Мне все это безразлично, и терпение настолько истощилось, что я, наконец, просто спрашиваю то, что так давно хотел узнать.
— Где твоя подруга?
— Кто?
— Элейн.