Это настоящее имя Лейни, но я ни разу не называл ее так. Сейчас я это делаю, потому что это тонкий способ немного увеличить дистанцию между нами, как будто на самом деле меня не волнует ответ на вопрос. Интересно, обманываюсь ли я?
Она пожимает плечами.
— Кто знает. Ее невозможно поймать.
Харрисон говорит.
— Я не видел эту девушку целую вечность. Она сейчас в Бостоне?
— Элейн? — Спрашивает Джонатан, совершенно растерявшись.
Он не знал ее.
— Лейни Дэвенпорт, — отвечает Коллетт, закатывая глаза. — Она училась в Сент-Джонсе в то же время, что и мы, но она лет на пять-шесть младше, а это значит, что ты определенно не знал ее, Джонатан.
— Тогда откуда ты ее знаешь? — спрашивает он меня.
Я не отвечаю. Потягиваю напиток и смотрю в темный камин, стараясь, чтобы жгучая боль в груди не отразилась на лице.
Когда молчание затягивается, за меня отвечает Коллетт.
— Она классная. Дружила с моей младшей сестрой. Тогда я не очень хорошо ее знала, но теперь мы обе работаем в Morgan's, и стали ближе.
— Лейни было трудно не заметить, — вставляет Харрисон.
Мои пальцы рефлекторно сжимаются вокруг бокала с бурбоном.
— Я бы утверждал прямо противоположное.
Харрисон смеется.
— Мы говорим об одной и той же девушке? — Он изображает фигуру в виде песочных часов.
И тут до меня доходит, что Харрисон понятия не имеет, о ком говорит. Какой идиот, он перепутал ее с кем-то. У Лейни никогда не было фигуры «песочные часы», и уж точно не было, когда ей едва исполнилось тринадцать.
Коллетт не волнует, что он ошибается, она все равно стонет от отвращения.
— Она была ребенком, ненормальный.
Совершенно невозмутимый, Харрисон снова затягивается косяком, а я остаюсь с теми же вопросами, что и раньше.
Хочется расспросить Коллетт о Лейни, но придерживаю язык и позволяю бурбону впитаться, пока друзья продолжают болтать. Нет никакого желания присоединяться к ним. Когда я берусь за что-то, что меня интересует, думаю только об этом. Это хорошо работает в моей сфере деятельности, но может быть и утомительным. Я всегда был таким, мой мозг постоянно работал вхолостую. Именно поэтому я люблю плавать. Больше, чем любое другое занятие, плавание способно успокоить разум. Если я достаточно долго и усердно плаваю в бассейне или озере, как я это делал в Сент-Джонсе, усталость всегда заглушает шум.
Забавно оглядываться на тот период моей жизни и понимать, что с тех пор мало что изменилось. Конечно, я во многом повзрослел. Вот уже более двенадцати лет тружусь, не покладая рук, и у меня есть заслуги и достижения. Зловоние кумовства больше не преследует меня так, как в молодости.
И все же в глубине души мучает тот же вопрос, который беспокоил меня и тогда.
На земле нет человека, более связанного ожиданиями, чем я. Я так и не смог избавиться от этого чувства, даже когда стремление угодить отцу переросло в страсть к развитию GHV. Я люблю компанию, и, несомненно, привязан к ней так, как не привязаны другие мужчины. Я научился жить с этим, компенсируя это множеством нездоровых способов.
В любой сфере моей жизни, где позволена свобода, я перегибаю палку.
Возьмем, к примеру, отношения: от обязательств у меня мурашки по коже. Одной мысли, что кто-то может распоряжаться моим временем вне офиса, достаточно, чтобы захотелось удалить все контакты женщин из телефона. Будь я проклят, если кто-то, кроме гребаного отца, будет что-то требовать от меня.
Я также много путешествую. Мне нравится жизнь путешественника. У меня есть дом в Париже, еще один в Лондоне, один в Нью-Йорке, а теперь и здесь, в Бостоне. Я приехал в город всего три недели назад, но за это время успел вместе с брокером приобрести жилье в центре города, в нескольких минутах ходьбы от будущей штаб-квартиры GHV. К сожалению, квартира не была обставлена. Вернее, была, но мебель мне не подошла. Я все вывез и сейчас работаю с командой из «Пирс Уотерхаус», чтобы, надеюсь, в течение следующего месяца сделать ее пригодной для жизни.
Конечно, они сказали, что сроки изготовления товаров, которые они пытались найти для меня, превышают шесть месяцев, но я не живу в мире, где мне приходится ждать. За деньги можно купить все, что захочу. Итак, несколько недель. А пока я живу в пентхаусе отеля Mandarin Oriental. Вариант не идеальный, но для работы подходит. У них есть приличный бассейн и тренажерный зал, и пока что обслуживание на высшем уровне.
Поэтому в некотором роде интересно, что Лейни вообще смогла привлечь мое внимание. Сам факт, что я выкроил время из графика, чтобы заглянуть в галерею, и пришел сюда сегодня в надежде, что она будет здесь, совершенно не соответствует действительности. Секс есть секс, и последние двенадцать лет, с тех пор как покинул Сент-Джонс, я не был хорошим мальчиком, но я все также не знаю, что такое влюбленность. Признаки страстного желания и безумного увлечения для меня совершенно непонятны. Раньше я подшучивал над помощником моего отца, Уилсоном, за то, что он вел себя как киборг, и вот теперь сам на полпути к этому.