Размышляю обо всем этом и потягиваю бурбон, пока вечеринка продолжается. Только когда Коллетт присаживается на диван, понимаю, что Джонатан ушел, чтобы разыскать Эмелию. Кажется, мой старый друг влюбился. Харрисон тем временем отключился на стуле в углу. Коллетт закинула ноги на кофейный столик и начала листать что-то в телефоне.
Вот и настал мой момент, и я не могу упустить его.
— Значит, вы дружите с Лейни, но не приглашаете ее на такие мероприятия?
Она смеется, и на долю секунды кажется, что я раскрыл всю колоду карт. Я был слишком очевиден — ясно, насколько она мне интересна.
Затем Коллетт качает головой, откладывает телефон и смотрит на меня, как на сумасшедшего.
— Ни в коем случае. Девушка похожа на фарфоровую куклу. Знаешь, такая, на которую приятно смотреть, но не трогать. Ее сюда не затащить. Она не бывает нигде, кроме галереи, и даже там редко, только по вторникам и четвергам, после обеда, часа по четыре. Кроме того, ее старая бабуля держит Лейни под замком. Это чертовски странно, если хочешь знать мое мнение. В каком-то смысле она все еще ведет себя как ребенок.
— Она моложе нас… Может быть, ты не знакома с ее друзьями? Может быть, она слишком застенчива, чтобы рассказать тебе, чем занимается по выходным.
Она взвешивает этот вариант, прежде чем окончательно покачать головой.
— Сомневаюсь. Я и раньше расспрашивала ее, например, пыталась выяснить, чем она увлекается, ходит ли на вечеринки, и было ясно, что она понятия не имеет, как устроен мир. — Коллетт замечает, что я хмурюсь, и пытается немного успокоить, протягивая руку. — Мне очень жаль. Правда, это не так уж странно. Просто… она милая, но я не знаю… с ней что-то не так.
Боже, у меня разрывается сердце, когда слышу это.
Бедная Лейни.
Думаю о том, как грустно было бы той тринадцатилетней девочке, если бы она поняла, что, даже когда вырастет, люди все равно будут неправильно понимать ее и считать странной.
Но я-то знаю лучше.
И теперь, благодаря Коллетт, я точно знаю, когда и как смогу снова увидеть ее.
Эммет
Мне нужно проскочить через одно препятствие, прежде чем смогу увидеться с Лейни в галерее Моргана: встреча за ланчем с папой.
От этого никуда не деться. Вчера он прибыл в Бостон и пробудет здесь всего одну ночь, а затем отправится во Флориду на Гран-при Майами Формулы-1, который состоится в эти выходные. GHV является давним спонсором команды Mercedes. Он поддерживает тесную дружбу с Тото Вольффом и никогда не упускает возможности понаблюдать за гонками из паддока Mercedes. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я преданный поклонник Scuderia Ferrari.
Отец ждет в ресторане в отдельной комнате в глубине зала. Уилсон сидит рядом с ним, они оба усердно работают. Когда вхожу, они не останавливаются из-за меня.
Корзинка с хлебом, стоящая перед ними, остается нетронутой, пока Уилсон отправляет электронное письмо отцу о результатах за середину месяца на нашем рынке в Юго-Восточной Азии. Мы внимательно следим за этим, потому что в начале года Fashion group GHV открыла там двадцать новых магазинов, десять только в Сингапуре.
— Как мы и ожидали, многочисленное население региона и растущая покупательная способность представляют собой весьма выгодную возможность для GHV, — заявляет Уилсон. — Выручка на рынке предметов роскоши составила 5,1 миллиарда долларов только за первую половину этого месяца.
Отец кивает мне и указывает на кресло напротив, спрашивая:
— Что возглавляло список?
— Часы и ювелирные изделия, — отвечаю я, прежде чем Уилсон успевает ответить.
Я прочитал отчет в машине по пути сюда.
Беру кусочек еще теплого хлеба и кладу на тарелку, прежде чем добавить:
— На эту категорию приходится почти сорок два процента общего дохода, за ней следуют мода — двадцать восемь процентов, косметика и парфюмерия — шестнадцать процентов. Остальное — изделия из кожи. Есть масло?
За спиной материализуется официант и ставит рядом с тарелкой блюдо с охлажденным маслом.
— Сэр, могу я предложить вам выпить?
— Он будет неразбавленный бурбон, — говорит отец, нетерпеливо отмахиваясь от официанта.
— Вообще-то, я возьму пиво. Стаут или портер, что у вас есть, подойдет.
Официант кланяется.
— Конечно.
Суровый взгляд отца оценивает меня через стол. Он ненавидит, когда я противоречу ему на публике, и неважно, что это произошло только в присутствии Уилсона и какого-то двадцатилетнего парня, который оплачивает обучение в колледже, работая в Ментоне. Да, отец только что уехал из Парижа и на обед выбрал французский ресторан. Не дай бог, он съест чизбургер.
Его взгляд блуждает по моему одеянию, и я уверен, что он ищет что-то неуместное, чтобы прокомментировать, но не находит. В некотором смысле мне его жаль. Стареющий лев, сидящий напротив сына, знает, что его дни в прайде сочтены. Я не собираюсь выгонять его из компании или убивать — это не «Крестный отец», но даже без моей помощи время идет. Седина на висках и морщинки, которые начинают появляться в уголках его глаз, тому подтверждение.