Лика рухнула на кровать, я — на небольшую софу, и мы мгновенно уснули, полагаясь на Сая и Рика, которым сон уж точно был ни к чему.
Теперь мои дни проходили по особому распорядку. Я просыпался рано утром, чтобы к завтраку уже быть во дворце. Делал вид, что лечу Лику. Помогал ей делать «первые шаги» по комнате, а накануне даже вывел на пять минут в сад, подышать свежим воздухом. Утром на наших занятиях обычно присутствовал тейлорд Зертис. Он не мог нарадоваться на дочь. К полудню он уходил, мы оставались наедине, и тогда я уже на самом деле учил Малику — магии. Между заклинаниями находилось место для поцелуев. Наверное, со стороны мы двое выглядели донельзя глупыми, но я на самом деле любил Малику, безумно соскучился и больше всего на свете боялся, что наша сказка завершится. Так прошло около двух недель. Рик пророчил, что нас скоро раскроют. Я же делал вид, что не слушаю наставника, хотя сомнения все-таки грызли сердце. Надо было подумать о главном: как увезти Малику и как отомстить Зертису.
Стоило признать, месть все-таки отошла на второй план. С другой стороны, что может быть хуже, чем потерять единственную дочь? Но где же нам скрыться, чтобы не нашли? Вернуться в заброшенный дом, в котором я провел эти годы? Местные жители сразу заметят, что я не один, и мало ли, к каким выводам они придут. А может, добраться до южных границ, купить какой-нибудь домишко… Мы оба контролируем магию. Я лучше, Лика пока хуже. Будем делать вид, что мы обычная семья. Что же решить?
Эти мысли обуревали меня по пути домой. Я так задумался, что едва не ударился лбом о фонарь, и если бы не окрик Рика, это неминуемо случилось бы.
— Зардан, не спи! — рявкнул наставник. — О чем ты вообще думаешь? Чем забита твоя голова?
Хорошо хоть, сейчас и видел его, и слышал только я. А с другой стороны, плохо, потому что если отвечу вслух, редкие прохожие посчитают меня сумасшедшим.
— Что молчишь? — не отставал призрак. — Язык проглотил?
— Я не хочу на улице разговаривать сам с собой, — процедил сквозь зубы.
— Да? А я, видимо, хочу.
— Тебя никто не слышит.
— Главное, что слышишь ты, балбес. Глаза разуй! А то свалишься в какую-нибудь канаву или под экипаж попадешь, и поминай, как звали.
— Да помолчи же ты!
И вдруг я отчетливо услышал рычание Сая. Пес без команды появился у моих ног, а затем помчался вперед, пугая редких прохожих. Да чтоб мне провалиться! Он меня чуть не выдал. Почему «чуть»? Потому что не раздавались крики: «Маг, маг». А Сай казался обычным черным псом, выскочившим из подворотни. Он несся стрелой, я пытался успеть за ним. Повернул за угол, и понял, в чем дело.
Женщина сидела на земле, закрыв лицо руками. За её спиной прятался грязный ребенок в рваной одежонке, а над ней нависло двое мужчин. Явно хорошего достатка и довольных своей жизнью.
— Расплодилось нищеты! — кричал один из них. — Ты запачкала мою одежду.
— Я даже не коснулась вас, господин. — Женщина плакала, прикрывая голову руками. — Но, если хотите, я могу постирать…
— Что? Постирать? — расхохотался тот. — Вы это слышали, Берс? Эта нищенка хочет трогать своими грязными лапищами мою одежду. Плати, оборванка!
— У меня ничего нет.
Тогда говоривший подхватил с земли кружку для подаяний, которую я сразу не заметил, и высыпал её содержимое в свою ладонь.
— Этого на одну пуговицу не хватит, ну да ладно, — сказал он.
— Помилуйте, мне нечем кормить сына, — взмолилась нищенка.
— Ты что-то сказала?
И мужчина замахнулся, чтобы ударить, а ребенок сильнее заплакал. Я не выдержал.
— Зар! — услышал оклик Рика. — Зар, не смей. Вот дурья башка!
Но я уже шагал к мужчинам и нищенке, перехватил руку говорившего и заломил ему за спину. Еще один удар по болевым точкам — и он упал к моим ногам, воя от боли, а Сай вцепился в ногу второго, и тот тоже заорал.
— Извиняйся перед леди, — приказал я, заламывая руку сильнее.
— Да какая это леди? Вы ослепли? — ревел тот.
— Извиняйся, или останешься без руки, ни один костоправ не соберет.
— Прошу прощения… — пробормотал мужчина, мигом растеряв свою заносчивость, и его товарищ поторопился тоже произнести слова извинения. Только тогда Сай разжал зубы, а я выпустил заломленную руку, и оба, воя, кинулись прочь, а я осторожно поставил нищенку на ноги.
— Спасибо. — Она не смотрела на меня, а я изучал спутанные темные волосы, почти скрывающие лицо, белесые губы, кожу без единой кровинки в разводах грязи. Малыш перестал плакать, только тяжело всхлипывал и цеплялся за юбку матери.
— Ваши монеты, — подобрал добычу, выроненную беглецами, и передал ей.
— Спасибо, — вновь эхом откликнулась она. — Не стоило, лорд.
— Стоило. Вы голодны? Идите за мной.
Моя новая знакомая подняла голову и окинула меня таким взглядом, что я залился краской до ушей.
— Это не то, о чем вы подумали, — поспешил уверить её, — ничего личного. Просто я живу неподалеку, а ваш малыш плачет. Видно, что голоден. Я хотел помочь.
— Простите, лорд. — Женщина закрыла лицо руками и безнадежно всхлипнула. — Я уже не знаю, что и думать.
— Идемте, прошу.
