Думаю, не стоит здесь преподносить дедушку как пророка, который видел будущее на много лет вперед. И про коммунистов все понял, и про ситуацию на Ближнем Востоке, и про диссидентов. Не стоит его причислять к сонму эдаких святых дедушек, которые на этом свете знали все. И с того света чутко руководят жизнью любимых внуков.
Дедушка не во всем, но во многом был человеком своего времени. Как ни крути. И если политической части советской пропаганды он рано назначил верную цену, то в своих культурных пристрастиях он оказался гораздо ближе к идеям, которые газеты несли в массы.
А идеи были весьма занятные. Например, что кроссовки и джинсы – ветераны отечественного черного рынка – вредны для здоровья. В принципе, чтобы не производить и не покупать самую популярную на Западе обувь и одежду, можно просто объявить их элементами тлетворного влияния вредоносного Запада. Дедушка тряс газетой и восклицал со свойственной ему экзальтацией:
– Идиоты! Как можно это носить?! Обувь на вредной резиновой подошве! Они быстро допрыгаются до ревматизма! Джинсы обтягивают ноги и пережимают важные сосуды!
Особой гордостью дедушки была его особенная – легкая – походка, которая позволяла ему десятилетиями носить уродливую советскую обувь: какие-то грубые, невзрачные советские туфли, какие-то допотопные ботинки, купленные в сети магазинов «Военторг». Он считал: главное – надежность и функциональность. Без всяких украшательств! Еще одним объектом гордости дедушки стал тот факт, что у него не потели ноги. Он носил носки – обязательно из чистого хлопка – неделями. Менял их раз в неделю – после мытья. Советским людям назидательно рекомендовали мыться целиком не чаще раза в неделю. А лучше – раз в десять дней. Многие советские люди с целью заботы о собственном здоровье соблюдали этот суровый график. И это при том, что к моменту моего вхождения в более-менее сознательный возраст в распоряжении большинства соотечественников-горожан имелись ванные комнаты. Но что горячий душ по сравнению с бесценными рекомендациями советских гигиенистов? Набитый битком советский общественный транспорт кишел людьми с жирными волосами и плечами, усыпанными перхотью, как снегом. Этот снег сдула с плеч перестройка, объявившая частое мытье добром и благом.
Молодежную культуру дедушка не переваривал. Возмущался:
– Что это за танцы?! Вертят задницами, закидывают ноги, трясут головами, как обезьяны!!! Мы танцевали вальс!
И вдохновенно насвистывал нечто из Штрауса.
– Какая музыка! Чудо! – комментировал он собственное исполнение.
Ах, эти белые юбки, синие глаза, светлые локоны, закружившиеся в ритме «раз-два-три, раз-два-три»! Тут нет места порочному року, где «вокалисты поют не своими голосами и корчатся на сцене». Правда, как-то дедушка, человек, способный соотносить прошлое с настоящим, сказал мне задумчиво: «Знаешь, вальс до того, как он захватил весь мир, считали неприличным: тогда ни в каком другом танце партнеры так сильно не приближались друг к другу».
Меня долго не могли научить читать. До шести лет. Причина была проста: мне с ранних лет читали вслух, приучая к литературе. После, к примеру, рассказа об увлекательных приключениях луковицы-коммуниста Чиполлино меня заставляли читать «мама мыла раму». Я уворачивалась как от уроков чтения, так и от мысли, что настанет в моей жизни такой час, когда мне придется читать самостоятельно. Дедушка вопрошал:
– Кто тебе будет читать, когда ты вырастешь?
– Ты. Или мама. Или бабушка, – нагло парировала я, отлично понимая, что рано или поздно придется пуститься в самостоятельное плавание.
Дедушка не отступал. В нем как-то удачно сочетались авторитаризм, умение показать увлеченность предметом рассказа, способность увлекать собеседника тем, чем сам был увлечен.
Он рассказывал о чудесах, опасности и сокрушительной силе ядерной энергии. Как будто на моих глазах в пар обращались некогда живые, веселые и теплые люди. Кипели пурпурной лавой жаркие звезды, замирали и холодели белые карлики. Светились синим льдом холодные планеты.
Все это имело отношение не к физике, а к поэзии. Часто думаю: чтобы почувствовать в физике поэзию, звуки и краски гармонии высших сфер, нужно достичь в науке уровня, которого, вероятно, достигают не все специалисты. Дедушка был там, где цифры и формулы сообщали интересные истории. Человеку с моим интеллектом эти прекрасные научные пейзажи недоступны…
Дедушка рассказывал о том, как изобрели атомную бомбу. Как советские и американские ученые спешили с тем, чтобы их не опередили физики, работавшие на режим фюрера. Помню, что он говорил про ядерную реакцию:
– При ядерной реакции выделяется огромная энергия. Например, на Солнце в каждую единицу времени происходит множество ядерных реакций.
Перед глазами вставали картины: клокочущая лава, красная магма, оранжевые лучи.
