Религию дедушка ненавидел. Ненавидел черной, лютой ненавистью. Он жил стопроцентным атеистом и умер стопроцентным атеистом – воинствующим безбожником. Иногда мысленно радуюсь, что дедушка не дожил до нашего времени, когда собор, на котором выбирали нового патриарха, показали по одному из каналов центрального телевидения. Думаю, это зрелище убило бы его. Как и вид толпы людей с крестиками на шее. Что же они свои крестики-то не носили тогда, когда при бурном одобрении общественности их срывали с шей на комсомольских собраниях? Или когда за это исключали из партии? Дедушка считал любую церковь коммерческой конторой, которая создана для управления людьми и их же обирания. Мама, помнится, робко вякала:
– А сколько живописных полотен великих мастеров основано на религиозных сюжетах?
– Я этих сюжетов не вижу! Понимаешь, не вижу!
– Ну хорошо. А, к примеру, рембрандтовское «Возвращение блудного сына»?
– Ну и что? Ну и что?! – срывался на крик дедушка. У него была мерзкая привычка кричать на домочадцев. На людях он представлял собой воплощение сдержанности. – После долгих странствий и мытарств вернулся непутевый сын к отцу! И что? Зачем мне для восприятия этой картины нужна религия?
На самом деле незачем. В страсти Христовы дедушка не верил категорически:
– Скажите мне, как он мог вознестись? Тогда не действовали законы физики?! И объясните мне, как производить непорочное зачатие!
Мама отступала – у нее и сегодня туго с религиозностью. Она лишь пыталась окунуть дедушку в культурный контекст Ветхого Завета.
Римма была намного смелее. Она говорила:
– Дядя Иося, любая религия прекрасна! Люди неверно ее трактуют. Религия – это про добро и любовь.
Дедушка взмывал к потолку, сильно ударялся о него и делал несколько кругов вокруг люстры. Воздух свистел.
– А крестовые походы?!! А религиозные войны! Сколько людей зря погибло! Где религия, там войны и кровь!
Римма опять что-то говорила про искажение, неправильное понимание, манипуляции плохих людей хорошими. А мне думалось не о добрейшей идеалистке Римме, а о тех, кто утверждал и до сих пор считает, что Сталин ничего не знал о репрессиях, что псевдокоммунистическое правительство СССР извратило идеи Ленина и что, как нас учили говорить, «учение Маркса всесильно, потому что оно верно».
Чем дольше живем на этом свете, тем больше историй о героических дедах читаем. Делятся они на две категории: тайные праведники – прямо как в еврейской мифологии – и бравые воины. Первые, несмотря ни на что, соблюдали религиозную традицию. И учили советских пионеров религиозным догмам – эдак ненавязчиво, без нажима.
Примерно так.
Вариант первый:
«– Т(В)анюша, разве это мучения? Твое горе – не беда. Как ОН страдал за всех за нас!
– Кто он, дедуля? – спросил(а) я, не понимая, о ком речь.
– Да так, был один очень добрый хороший человек. Я хочу, чтобы ты был(а) таким же добрым, как он.
Я посмотрел(а) в синие глаза дедушки. Они были полны слез, но смотрели на меня добро. Сейчас я понимаю: дедушка сказал мне главные слова в моей жизни. Дедушки давно нет, а я листаю его потрепанную Библию, которую он перелистывал своим заскорузлым указательным пальцем, и вспоминаю тот разговор».
Вариант второй:
«Мой дед прошел всю войну в действующей армии. До сих пор у нас в шкафу лежит его китель (гимнастерка с орденами, буденовка). Он о войне вспоминать не любил (любил вспоминать, как он в составе своего гвардейского полка дошел с боями до Берлина). Дедушка был самым смелым и честным человеком из встреченных мной в жизни. Помню, как он говорил мне:
– В любой ситуации, Т(В)аня, нужно оставаться человеком, вну(к)чка.
Дедушка скрипнул портупеей (сверкнул стальным зубом, блеснули на солнце его ордена Славы трех степеней). Я никогда не забуду его взгляда».
Из всего вышенаписанного следует простой вывод: мой дедушка был личностью сложной и противоречивой. Такие личности не накалывают ордена на любимый ватник, не отращивают пейсов, не вешают икон и не штудируют «Капитал» Маркса всем смертям назло.
Кем он был? Представителем бессчетного сонма жертв тоталитаризма, его несчастным изуродованным продуктом, который, к несчастью своему, понимал, что происходит. Сначала – по большей части, а потом – полностью.
В жизни советского человека важнейшую роль играли газеты. Важно было все – и форма, и содержание.
Дедушка был членом партии. Он вступил в КПСС в начале войны, будучи на фронте, в противовес фашизму. Партия требовала от своих членов многого и разного. Иногда кинуться на амбразуру пулемета. Иногда – проголосовать фактически за чью-то гибель. Иногда – чего-нибудь попроще.
