Например, выписывать газеты. Подписка на политическую прессу в СССР была принудительной. СМИ распространялись или, лучше сказать, распределялись лихо. Члены партии были обязаны подписаться на местную и центральную «Правду». Моя бабушка, врач, подписалась на «Медицинскую газету». Октябрят подписывали на «Ленинские искры». Пионеров – на «Пионерскую правду». И, наконец, комсомольцев – на «Комсомольскую правду». Ясно: хотя «Правды» назывались по-разному, но правда в них была одна – советская. Обязательная. Обязаловка выглядела так. Классная руководительница в субботу объявляла детям:
– Все раскрываем дневники. И пишем: в понедельник принести полтора рубля на подписку на «Ленинские искры» («Пионерскую правду», «Комсомольскую правду»).
Я училась в рабочем районе, поэтому примерно у трети класса родители были пьяницы. Отечественные алкаши в своем бормотушном полете не видели препятствий. Им не мешали ни дети, ни работа, ни погода, ни бедность. А уж какой-то там рупь с мелочью на детскую газетенку… Да как они смеют просить на такое, отнимая от святого – от алкоголя?!
В понедельник начиналось. Я, конечно, как заинька, сразу же получала свой желтый бумажный или металлический рубль с мелочью. Душа моя пребывала в покое и безмятежности. Что нельзя сказать о некоторых моих одноклассниках.
– Миша, ты принес полтора рубля на подписку?!
Миша опускал глаза долу. Все знали, что мать у него пьяница. И начиналось. Каждый день бедного Мишу дергали с этими полутора рублями. Мамаше звонили домой, вызывали в школу – требовали сделать этот недорогой патриотический реверанс. Мамаша на бровях доползала до школы. То ли говорила, что денег в семье нет. То ли высыпала из шершавой ладони мелочь…
В нашей семье подписка работала как часы. Дедушка, не задумываясь, выкладывал деньги на все: и на обе «Правды» – центральную и ленинградскую. И на мою газету. Так отдавался долг идеологии.
Но партия, этот ненасытный молох, нет-нет да и требовала большего. Даже глубоким пенсионерам полагалось быть прикрепленными к какой-нибудь партийной ячейке. Поскольку Ленин считал, что полноценный член партии должен не просто в ней состоять, но и работать, КПСС заставляла своих членов работать на себя. Вот тут-то все и начиналось.
И пресса играла в этом не последнюю роль. Бабушка и дедушка – глубокие пенсионеры, разочаровавшиеся в коммунизме, до смерти напуганные сталинской эпохой, не отошедшие от страха ни при Хрущеве, ни при Брежневе, – должны были работать в партии. Тут возникала загвоздка: открепиться от своей ячейки на бывшем месте службы или нет. Открепившиеся оказывались навек прикованы к ячейке при жилконторе.
Бабушка, которая чувствовала себя более бодрой, чем дедушка, осталась при родном научном институте. И не прогадала. Ей поручили всего-то делать политинформации. Не помню, как часто…
Наша семья – кузница ответственных людей. Вот и бабушка подошла к задаче ответственно. Понимая, что сакральное коммунистическое знание страницы центральной и ленинградской «Правд» ей не откроют, бабуля подписалась на профильные СМИ – одно из них мне даже нравилось. Я про симпатично оформленный красненький «Блокнот агитатора». Мне он всегда нравился – с самого раннего детства. Его листочки, очень удобные по фактуре и по формату, аккуратненько лежали в тех самых кармашках с вышивкой, украшавших стены дачных туалетов. И не надо газеты нарезать!
Кроме чудесного «Блокнота агитатора», бабушка выписала совершенно бесполезный в быту журнал «Коммунист» со скучной грязно-голубой обложкой и еще более скучным грязно-красным логотипом. На страницах его были напечатаны какие-то огромные марксистские тексты – почти без абзацев. Фолкнер отдыхает. Об утилитарном применении этого журнала приходилось только догадываться… Бабушка, помню, сидела вечером и что-то подчеркивала карандашиком в этих двух бесценных неиссякаемых источниках марксистского знания. Она готовилась к политинформации.
Дедушка плохо себя чувствовал и поэтому прикрепился к жилконторской партячейке. Сил ездить на партсобрания в свой научный институт у него не было.
И повезло ему, как покойнику: он и представить себе не мог, что в общественном помещении в торце нашего дома находится гнездо кондовых сталинистов. Почетное место «проводителя» политинформаций уже было занято кем-то, более преданным делу партии. Но Ильич все еще грозил пальчиком: в партии нужно работать. Из-за слабого здоровья дедушка не мог работать как вол на строительстве коммунизма. После долгих мытарств ему нашли-таки нагрузку. Два раза в месяц полная энтузиазма ячейка проводила партсобрания. Объявления, анонсирующие эти мероприятия, должен был кто-то писать. И этим кем-то стал дедушка. Проблема состояла в том, что дед писал как курица лапой всю жизнь. Думаете, почему я практически ничего не могла разобрать в его гениальнейших записях о здоровье? Такого не обучишь чертежному шрифту. Видимо, микрорайонные сталинисты не заставляли его конспектировать политинформации. Увидев его конспекты, они не посмели бы поручить ему ответственное дело написания объявлений.
