– Кроме нас двоих, никто на самом деле не видел мадам Боуден. Я спрашивала друзей, которые были на вечеринке, но никто ее не вспомнил. Как и моя мать.
– Ладно. Это действительно странно.
– Кроме нас двоих и Шейна, – добавила она, наморщив лоб и погружаясь в тревожные воспоминания. – Как это произошло? – шепнула она почти неслышно, обращаясь к самой себе.
Я тоже начинал жалеть, что видел ее. Может, мадам Боуден – призрак?
– Я так не думаю, – отозвалась Марта.
– Так, значит, ты теперь будешь читать мои мысли, когда захочешь, а? Не уверен, что мне это по душе.
Марта улыбнулась и заверила, что ее дар работает не так буквально.
– Я вижу скорее истории людей, чем каждую отдельную мысль. Хотя твои мне особенно легко читать. – Она подошла ко мне вплотную, и мы снова поцеловались в полной темноте. Потому что ну… нам хотелось делать это при каждом удобном случае.
Маленькая дверь в конце коридора напоминала вход в нору хоббита, и нам обоим пришлось нагнуться, чтобы протиснуться туда. Самый обычный чердак, где одиннадцать месяцев в году хранятся елочные украшения. Через маленькое окошко в него проникал молочно-белый лунный свет. Пыльные простыни скрывали непонятные предметы, а в большом зеркале отражалась молодая пара, которая входила в комнату через крошечную дверь. Я вспомнил книгу, которую отыскал на дне корзины для покупок в благотворительном магазинчике недалеко от Камдена. Что-то про воспоминания и о том, как они пропитывают стены.
– Тут записка, – сказала Марта, взяв в руки конверт со своим именем.
– Это ее почерк? – спросил я.
– Ее?
– Да. Мадам Боуден.
– Не думаю, что мадам Боуден – та, за кого мы ее принимали.
– Что ты хочешь этим сказать?
Она отложила письмо и глубоко вздохнула. Потом вдруг улыбнулась.
– Вы ведь вообще никуда не уходили, не так ли?
Я подождал секунду и оглядел маленький чердак. С кем это она разговаривает?
По правде говоря, я испытывал смешанные чувства. Радовался быть там, рядом с Мартой. Бестолково надеялся, что случится нечто сверхъестественное. Ощущал себя совершенно бесполезным, потому что понятия не имел, что мы делаем. Я был исследователем, привыкшим полагаться на силу разума, но Марта, казалось, могла чувствовать свой путь просто инстинктивно. Все было как в той песне
– Это стихотворение?
– Нет, песня. – Я взял ее за руку. Просто потому что нельзя было находиться с ней в одной комнате и не прикасаться к ней. – Она про луну, про парня, который просто идиот, и про девушку, которая просто… все знает.
– Прямо как про нас!
– Ага. Я знал, что тебе понравится.
Она обняла меня за шею, и мы задвигались в медленном танце, без музыки.
– Это все не слишком странно для тебя, да? – Она звучала приглушенно, потому что говорила куда-то в область моего шерстяного свитера.
– Будь это странно, я бы так и сказал, когда у тебя из стены начало расти дерево.
Она фыркнула, и мы оба рассмеялись.
– Такое чувство, что я сплю, – сказала Марта, и я мысленно согласился с этим. Однако сны имеют обыкновение кончаться, а наш… Наш, как я решил, будет совсем другим.
– Там еще одна дверь! – Она вырвалась из моих объятий и бросилась в дальний конец комнаты.
При ближайшем рассмотрении действительно обнаружилась еще одна дверь. Именно там, где, как я думал, стояло зеркало в полный рост, которое отражало нас. Я медленно моргнул. Нет, это точно была дверь, никакой ошибки.
– Как мы увидим, куда вообще идем? – спросил я примерно секунд через тридцать следования за Мартой в полной темноте. По логике мы уже давно должны были выйти на карниз дома.
– Никак. Доверься мне.
– Но ты ведь тоже не знаешь этого. – Я ударился головой о какую-то балку и хрипло застонал, согнувшись пополам.
– Ты однажды попросил меня верить тебе, и, как видишь, я не жалуюсь, – подколола меня Марта.
Я молчал еще с минуту, а потом начал ощущать, что мы поднимаемся.
– Просто на всякий случай уточняю: ты осознаёшь, что мы идем наверх, хотя уже находимся на чердаке?
– Осознаю.
Она протянула руку назад и погладила меня по голове. Это не слишком помогло.
