– Боюсь, мои академические познания в ирландской литературе не могут сравниться с вашими, мистер Равель, но я нахожу все это чудовищно занимательным.
– Что ж, тогда мне следует предупредить вас, что эти произведения носят явный антианглийский характер.
Я рассмеялась. Мы двинулись вдоль церковной ограды.
– Вряд ли меня это очень оскорбит.
Он остановился у железных ворот и жестом пригласил меня подняться по ступенькам. Если учитывать, что мы стояли перед старейшей публичной библиотекой Ирландии, парадный вход казался весьма скромным. Как и само здание из красного кирпича: оно было по-своему привлекательным, но никаких колоннад или величественных статуй – только табличка с часами работы.
– Внешность обманчива, – сказал мистер Равель, догадываясь, о чем я думаю.
Когда мы вошли, я ахнула. Ряды книг на красивых полках темного дерева, древние фолианты, шелестящие, как листья на ветру. В каждой нише стояли скамейки, и, казалось, сам воздух насыщен знаниями. Я ошеломленно молчала.
– Пойдемте, покажу вам «клетки», – сказал мистер Равель, и снова его милая улыбка странно сочеталась с пугающими словами. – Метьюрин жил совсем рядом и потому ежедневно часами пропадал здесь, с жадностью поглощая книги шестнадцатого века.
Мы подошли к «клеткам», которые на деле оказались маленькими кабинками с дверцами. Половина двери была из дерева, а другая – из металлической сетки. Кабинки использовались как личное пространство для учебы.
– Хоть библиотека и публичная, но книги на руки не выдают. В свое время библиотекари заметили, что многие из бесценных рукописей крадут, и…
– Поэтому и клетки, да? То есть человека запирают здесь на время, пока он читает?
Мне показалось, что кто-то позвал меня по имени, но я не обернулась.
–
Я застыла, не смея надеяться.
–
Я обернулась и увидела Армана – смуглого, еще более красивого, чем он мне запомнился. Мне хотелось броситься в его объятия, и, не будь рядом мистера Равеля, я бы, вероятно, так и поступила. Вместо этого мы учтиво обнялись и расцеловались в обе щеки, как старые знакомые.
– Мистер Равель, позвольте представить вам моего… коллегу, книготорговца мистера Хассана.
Мужчины пожали друг другу руки, и я в замешательстве замерла, не зная, как повести себя в этой ситуации. Я инстинктивно прижала руку к животу. Отец моего ребенка стоял передо мной, но этикет не позволял мне сказать ни слова на этот счет. А мистер Равель был так добр, так вежлив, не могла же я в самом деле попросить его оставить нас наедине!
– Мистер Равель, прошу прощения, но мне нужно обсудить весьма важный деловой вопрос с мадемуазель…
– Грей! – вмешалась я, возможно громче, чем требовалось. Мужчины уставились на меня.
– Он всегда произносит мою фамилию неправильно, – пробормотала я, чувствуя себя очень глупо.
– Да, конечно. – Мистер Равель почтительно склонил голову, и я ощутила укол вины за то, что просто бросила его здесь.
– Обязательно загляните ко мне в магазин! – сказала я напоследок, надеясь, что он не проигнорирует эту просьбу. Он любезно улыбнулся и оставил нас.
Арман взял меня за руку и потащил к одной из открытых «клеток», впечатал спиной в приставную лестницу, предназначавшуюся для того, чтоб доставать книги с верхних полок. Его рот прижался к моей шее, будто он был самым настоящим вампиром. Ни слова не было сказано: мы слышали лишь наше смешанное дыхание и редкий шелест страниц, доносившийся снаружи.
– Подожди, постой! Погоди! – Я, чуть задыхаясь, прервала поцелуи. – Что ты здесь делаешь?
Он посмотрел на меня и улыбнулся. Глубокие карие глаза осветились лучами послеполуденного солнца, и в них замелькали янтарные искорки. В эту минуту я поняла, что люблю его, безумно, но не уверена, что он когда-нибудь сможет полюбить меня.
– Пришел за книгой, конечно, – ухмыльнулся Арман, стягивая блузку с моего плеча и обнажая верх груди.
Он приехал не ко мне. Арман снова поцеловал меня, и на мгновение я потеряла нить.
– Да нет, я хотела спросить, что ты делаешь в Ирландии? Почему не прислал телеграмму, что приедешь?
Он слегка отступил и присел на стол напротив, где лежали распахнутые старые книги. Взял ручку и принялся вертеть ее в руках. Когда он поднял на меня взгляд, в глазах мелькнуло разочарование, что своим вопросом я испортила момент. Не знаю, наблюдала ли я за ним когда-то прежде столь пристально; с другой стороны, прежде я не носила его ребенка. Неприятная правда тяжелым комом скопилась внизу живота, и отсутствие реакции только утвердило меня в моих мыслях.
– Ты не собирался мне сообщать, да?
Он поднялся, снова натягивая очаровательную маску.
– Ох, все не так, Опалин! Ты и сама понимаешь, каково это, когда работа утягивает тебя куда-то… Я вовсе не планировал приезжать, но один коллекционер запросил очень специфическую рукопись…
Что ж, я услышала достаточно. Оправив блузку, я попыталась открыть дверцу и почувствовала, как его руки обвили меня.
–
