Королева-бабушка ожидала его в своих апартаментах. Дабы показать, что здоровье не позволяет ей выйти на улицу, она делала это, лёжа на большой парадной кровати и укрывшись множеством пледов и кружевных одеял. Однако, Мартин достаточно хорошо разбирался в людях, чтобы с первого взгляда понять: несмотря на то, насколько морщинистым и высохшим выглядит её лицо, жизни в этой женщине побольше, чем в ином матросе.
– Мартин! – при виде принца старуха улыбнулась бескровными губами, и в бледно-голубых глазах её промелькнули искорки искренней радости, а то и какого-то покоя. – Наконец-то ты здесь…
– Ваше величество, – Мартин опустился на одно колено перед её кроватью и очень осторожно коснулся губами костлявой руки. – Я тоже безмерно счастлив увидеть вас воочию.
Говоря это, Мартин почувствовал в груди укол обиды – если эта женщина так хотела с ним познакомиться, то могла бы сделать это намного раньше. Но Мартин понимал, что указывать ей на это было бы неуместно.
Королева подала знак фрейлинам оставить их вдвоём, и с глубоким вздохом приподнялась на подушках. Мартин хотел было ей помочь, но она резко отмахнулась рукой.
– Осознаешь ли ты всю сложность положения, в котором оказался, дорогой мой внук? – спросила она.
– Более чем.
– При дворе хватает людей, – продолжила королева, не обращая внимания на его слова, – которые поспешат воспользоваться твоей неосведомлённостью в политических делах. Я, конечно же, не смогу посвятить тебя во все нюансы за один раз, даже если мы проговорим до ночи, но для начала должна сказать: опасайся всех.
«Да уж это-то я знаю и так…» – подумал Мартин с тоской. Он привык доверять своей команде и прекрасно знал, что условия существования во дворце играют против него.
– Нас со всех сторон окружают враги, – продолжала, тем временем, Мария-Терезия. – Пустынная Империя, что лежит за страной доджей на юге, Альбион с запада, Снежная Империя с востока.
– И Франкон.
– И Франкон, если мы не будем достаточно умны, чтобы стать им друзьями. Только Франкон сможет помочь нам в войне. Когда-то, Августория была одной из сильнейших держав на материке, но теперь нам не справиться без союзников. Увы, но даже здесь, во дворце, найдутся те, кто будут стремиться поссорить нас с нашими старыми друзьями. Опасайся их. Они станут первыми, кто попытается лишить тебя законного престола.
– Пока не законного, – напомнил Мартин. – Матушка говорила мне, что, возможно, у вас есть подтверждение моему праву на власть…
– Увы, нет, – королева вздохнула. – О чём бы ни думал мой сын в последние годы, но он не додумался отдать своё завещание мне. Как видишь, я не в том состоянии, чтобы помочь тебе в поисках. Но если тебе понадобится другая помощь – обращайся ко мне, Матильда всегда будет рада передать твои послания, если ты захочешь избежать прямой встречи. Помни, милый, мы на одной стороне.
Мартин не был уверен насчёт сторон. Он знал, что именно этой женщине обязан своим появлением на свет, но забыть о том, что она не вспоминала о нём все прошедшие двадцать шесть лет, всё-таки не мог.
Покинул он покои королевы в состоянии просветлённом и, в то же время, несколько опечаленном. У Мартина было не так много родственников, чтобы ими разбрасываться, но мысль о том, что он не может доверять даже этим немногим, навевала на него тоску.
Ему хотелось остаться в одиночестве и самостоятельно обследовать дворец, но Мартин понимал, что сделать это не получиться – по крайней мере, не сейчас. Близилось время обеда, а затем, как и предложил Дорицкий, стоило провести приём и познакомиться с главными фигурами местного общества.
Мартин решил не противиться судьбе и пойти этим путём, а собственные исследования отложить до вечера. К тому же, одной из первостепенных задач оставалось осмотреть покои короля и проверить, не осталось ли завещание там. Особых надежд на это Мартин не питал – он был согласен с матерью в том, что, если завещание действительно существует, глупо его прятать. Скорее, оно могло оказаться у какого-то доверенного лица. Но, если оно было не у матери короля, то Мартин мог только предполагать, у кого. У Мерилин были лишь догадки на этот счёт, в число её подозреваемых входили Дорицкий и некий фаворит короля. Мартин рассчитывал, что и с этим последним, и с другими возможными приближёнными лицами познакомится в ходе приёма просителей, ну, или, по крайней мере, кто-нибудь проговорится и будет жаловаться на них.
Однако ожидания его не оправдались. Действительно, многие из тех, кто пришли поклониться будущему королю, спешили сообщить ему о том, насколько мерзкой фигурой был Кауниц-Добрянский, но сам виконт так и не появился. Насколько же смог понять Мартин из общения с остальными, они имели о характере и личных представлениях короля весьма опосредованное представление и больше повторяли слухи. Мартин, в свою очередь, предпочитал молчать и никому никаких обещаний не давал.
Когда приём подошёл к концу, он так устал, что даже потерял желание осматривать дворец. Выпроводив последнего посетителя, он подошёл к окну и замер, как громом поражённый.