– Может, мы еще успеем вернуть деньги… – с хрупкой надеждой сказал Лоренцо. – Объясним Колелле, что произошла ошибка, скажем, что папа был не в себе или что-то в этом роде… Нам нужно поговорить с адвокатом…
– Нет, Лоренцо. Все совсем не так, – прошептала она, закрывая глаза, и покачала головой.
– Откуда ты знаешь?
– Сегодня утром у нас с папой был долгий разговор. Я заставила его все объяснить, – ответила Аньезе. – Хочешь узнать, что он сказал?
Лоренцо глубоко вздохнул:
– Да.
Аньезе приподнялась на кровати, чтобы видеть его глаза. Она рассказала, что решение отца было обдуманным и далось ему непросто. Он уже много лет хотел продать фабрику, но никак не мог собраться с духом. Она была ему не нужна с самого начала.
– А нам нужна, черт возьми! Мне нужна! – воскликнул Лоренцо, резко садясь на кровати.
– Подожди, дай договорить… – продолжила сестра, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Он сказал, что вложит деньги в корабельную верфь…
– В верфь? С чего это вдруг? Разве его вообще когда-то интересовали лодки?
– Оказывается, всегда интересовали… Просто мы об этом не знали. А мама знала… И даже бабушка с дедушкой знали, но не желали его слушать.
Лоренцо смотрел на сестру в полном замешательстве.
– Мне плевать, чего он хочет! А как же мы, Аньезе? Что будет с нами?
– Он сказал, что переведет часть денег от продажи фабрики на наши сберегательные счета. Говорит, что так будет правильно.
– Ах, ну спасибо ему большое!
– И он сказал еще кое-что… Папа попросил Колеллу оставить нас на фабрике. Он хочет встретиться с нами завтра.
Лоренцо вскочил с кровати, все больше негодуя.
– Аньезе, ты шутишь? Чтобы мы работали на чужого дядю на нашей же фабрике? Стали гостями в собственном доме? Да он совсем с ума сошел! Как ему вообще пришло в голову так нас унизить? Как? Черт возьми…
– Подожди… Я немного подумала, и у меня появилась идея…
– Какая идея, Аньезе? Какая еще идея… – пробормотал он, потирая виски.
– Ну, если мы начнем откладывать деньги – возьмем те, что даст нам папа, и добавим то, что заработаем на мыловарне, – однажды мы сможем открыть собственную маленькую фабрику. Я и ты. Новый «Дом Риццо».
Лоренцо посмотрел на сестру так, будто она только что заговорила на неизвестном ему языке.
– Ты что, рехнулась?
– Просто подумай, не спеши отказываться.
Он сел рядом с ней на кровать и взял ее руки в свои. Глаза его горели, волосы были растрепаны.
– Посмотри на меня и послушай внимательно, – сказал он, четко произнося каждое слово. – Мы не станем открывать новую фабрику, потому что у нас уже есть своя фабрика. И мы должны ее вернуть. Мы не будем работать на Колеллу, понятно?
Аньезе открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не дал ей такой возможности.
– Завтра мы пойдем к этому типу, раз уж он так хочет с нами встретиться, и скажем ему, что ни за что не станем на него работать.
– Что ты собираешься делать? – спросила она.
– Мы вернем себе фабрику. Вместе. Мы не будем открывать новую, Аньезе, этому не бывать.
– Но почему ты так уверен, что он согласится нам ее продать?
– Ему придется, Аньезе. Мы предложим ему много денег. Намного больше, чем он за нее заплатил.
Аньезе недоуменно уставилась на брата.
– Но где мы возьмем такие деньги, если не будем работать?
– Найдем. Я еще не знаю, как именно, но мы их обязательно найдем. Любой ценой, Аньезе. Любой ценой.
Девушка опустила взгляд на лоскутное одеяло и провела пальцем по одному из цветных ромбов. Мама сшила его, когда они еще были детьми: она каждый вечер садилась в кресло в гостиной рядом с горящим камином и шила, а Джузеппе сидел напротив в зеленом кресле и смотрел на нее с умиротворением, подперев голову рукой, а на коленях у него лежал журнал кроссвордов. Только теперь Аньезе поняла, что взгляд отца никогда не был умиротворенным – то был взгляд отчаявшегося, покорившегося судьбе человека. Просто раньше она никогда этого не замечала.
– Ну что? – спросил Лоренцо. – Мы договорились? Встретимся с ним завтра и покажем, кто мы такие.
Аньезе подняла глаза на брата.
– Договорились, – шепнула она и снова опустила взгляд.
Встреча с Колеллой была назначена на девять утра на мыловарне. Лоренцо и Аньезе подъехали к «Дому Риццо» немного раньше, около восьми тридцати, когда там еще не было никого, кроме Марио. Он стоял, прислонившись к стене, в рабочем комбинезоне и курил одну из своих бесфильтровых сигарет. Как только они слезли с «Ламбретты», то по взгляду рабочего сразу же поняли, что он все знает.
Они обменялись молчаливыми кивками и вместе зашли на фабрику.
– Ты уже его видел? – резко спросил Лоренцо.
Марио замялся.
– Да, – наконец признался он. – На прошлой неделе. У нотариуса.
– А, видимо, это было в тот день, когда ты брал больничный? – прошипел Лоренцо.
– Да, тогда, – смутившись, ответил Марио.
Лоренцо обиженно кивнул, засунул руки в карманы и пошел в кабинет отца.
Аньезе и Марио остались стоять у входа в неловком молчании. Мимо них прошел рабочий с кустистыми бровями.
– Доброе утро, Вито, – поздоровался с ним Марио.
– Доброе утро, – пробормотал тот.
– Что он за человек, Колелла? – поинтересовалась Аньезе.
Марио пожал плечами.
