– Ладно, пойдем, – сказал Джорджо с нетерпением.
– Да… – пробормотала Аньезе, слегка растерянно. Она погладила девочку по жестким волосам и пробормотала:
– Давай, иди, а то мама разозлится.
Они свернули в сторону порта, и Аньезе вдруг заметила припаркованную в переулке «Ламбретту». Номер был тот самый, сомнений быть не могло – это мопед ее брата Лоренцо. Она замедлила шаг и огляделась. Уезжая, он оставил «Ламбретту» своей невесте, Анджеле, и именно ее сейчас искала взглядом Аньезе, но вместо нее увидела какого-то незнакомого парня, который завел мопед и уехал. Прежде она его никогда не видела. Как странно.
– О чем ты задумалась? – спросил Джорджо.
Аньезе очнулась.
– Да так… Это мопед моего брата, – объяснила она, указывая на «Ламбретту». – Вернее, он отдал его Анджеле, своей невесте. Но я только что видела, как на него сел какой-то парень… Ничего не понимаю.
– Наверное, это ее друг. Вот она ему и одолжила, – предположил Джорджо.
«С каких это пор у Анджелы появились друзья-мужчины? – подумала Аньезе. – Лоренцо никогда этого не позволил бы»
Она пожала плечами и пошла дальше.
Когда они дошли до своего камня, две сидевшие на нем чайки взмахнули крыльями и взлетели, словно знали, что должны уступить им место. Джорджо сел на камень, а Аньезе устроилась у него в ногах. Он обнял ее и прижался подбородком к ее шее. Они молча смотрели на море, слушая тихий плеск волн.
– В мае я окончательно сойду на берег, – объявил Джорджо.
– О… То есть ты вернешься в Савону? – спросила Аньезе, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Джорджо кивнул.
– Я нашел помещение в аренду, рядом с портом. Недорого и по размеру то, что нужно. Я уже внес задаток.
Аньезе опустила глаза.
– Значит, ты больше не вернешься сюда?
– Верно, – ответил он и поцеловал ее в щеку. – Поэтому я хочу предложить тебе поехать со мной.
Она в смятении повернулась к нему. Он улыбнулся, взял пальцами завиток ее волос, потянул на себя и отпустил.
– Моя Кучеряшка…
– Я не уверена, что правильно поняла… Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Савону? Но на сколько?
– А кто его знает, – ответил он. – Я хотел бы навсегда, если ты, конечно, согласна.
Улыбка медленно озарила лицо Аньезе.
– Так вот оно что… Та песня, «твою руку, я попросил твою руку…»
Джорджо обнял ее еще крепче, вздохнул и прижал к себе. Потом лег на камень и потянул Аньезе за собой.
Он посмотрел ей прямо в глаза, и взгляд его был невероятно нежен.
– Ты так и не ответила.
Аньезе была в полном смятении, она чувствовала себя счастливой, но вместе с тем ее одолевал страх и непонятно откуда взявшееся чувство вины.
– Просто… Как я уеду отсюда? Я не могу оставить мыловарню.
Выражение лица Джорджо резко изменилось. Он сел.
– Что значит – ты не можешь оставить мыловарню?
– Я имею в виду, не сейчас, – поспешила добавить она, коснувшись его руки, там, где была маленькая родинка.
Она попыталась все ему объяснить: рассказала о внезапном повышении, дополнительном доходе, делавшем ее мечту ближе, «Нувель Марианн», которое будет выпускаться, только если она останется здесь…
Джорджо слушал молча, не глядя на нее, прищурившись и устремив взгляд в сторону моря. Аньезе внимательно посмотрела на него: в каждой складке его лица читалось разочарование.
Она внезапно почувствовала себя неловко, замолчала и убрала руку. Что она делает? Парень, в которого она влюблена, только что предложил ей уехать с ним. А она? Она раздумывает? Почему она сразу не сказала «да»? Вдруг он передумает и больше не вернется? От одной этой мысли у нее перехватило дыхание.
Джорджо снова посмотрел на нее своими большими голубыми глазами.
– Давай сделаем так, – сказал он, нарушив молчание. – Я дам тебе время. Подумай и реши, что для тебя важнее: я или фабрика. А когда поймешь, дай ответ. – Он подмигнул ей с грустной улыбкой.
Аньезе сжала губы. Она хотела ответить, что и он, и фабрика важны для нее одинаково, но решила оставить эту мысль при себе.
Анджела раздевалась за ширмой в мастерской, пока Никола сосредоточенно готовил краски. После того как она объявила, что будет ему позировать, Анджела вернулась в Аралье всего на несколько дней. «Надо кое-что уладить», – объяснила она.
Первым делом она продала «Ламбретту» механику, который занимался перепродажей подержанных автомобилей и мопедов. Она прекрасно знала, что Лоренцо придет в ярость, когда узнает, но, по правде говоря, это ее не волновало: она была слишком зла, слишком обижена, чтобы испытывать угрызения совести. «Так ему и надо. К черту его вместе с его мопедом», – подумала она, когда механик испачканными маслом руками передал ей конверт с деньгами.
Сумма оказалась меньше той, на которую рассчитывала Анджела, но мужчина объяснил, что надо учитывать износ, проблемы с аккумулятором, из-за которых мопед плохо заводится, и тот факт, что эту модель сняли с производства еще в 1955 году.
Вздохнув, Анджела была вынуждена согласиться. Как бы то ни было, сумма казалась ей внушительной – столько она зарабатывала за три месяца. Этого должно было хватить хотя бы на первое время.
