Продав мопед, она направилась в керамическую лавку и уволилась, не обращая внимания на поток оскорблений, которые вылил на нее Оронцо. Он обвинял ее в эгоизме, ведь она бросила его без предупреждения, ни с того ни с сего.
«Где мне теперь искать замену? – возмущался он. – Где мне найти такую опытную продавщицу, как ты? И это после всего, что я для тебя сделал, – обиженно пробормотал он. – Я взял тебя на работу совсем девчонкой, когда у тебя не было вообще ничего, кроме милого личика. И все равно я дал тебе шанс». Анджела глубоко вдохнула, наградила его презрительным взглядом и, пока он продолжал бурчать, молча развернулась и вышла из лавки навсегда.
Потом ей пришлось нагородить целый замок лжи, чтобы оправдать свой отъезд в глазах матери и немного ее успокоить.
– Лоренцо сумел найти для меня работу в Лечче, – сказала она, – и теперь я могу наконец к нему переехать. Но приступать надо уже завтра, поэтому такая срочность. Оронцо давно задолжал мне внеурочные, – соврала она, передавая матери конверт с деньгами. Из этих денег она оставила себе только часть. – Тебе хватит на первое время. Скоро я пришлю тебе еще, – добавила она.
Растерявшись, Марилена взяла конверт и, когда Анджела пошла в свою комнату собирать чемодан, последовала за ней и остановилась на пороге.
– Ты теперь будешь зарабатывать больше? Вы останетесь жить в Лечче? Больше не вернетесь в Аралье? Ты бросаешь меня одну?
Анджела фыркнула и резко закрыла чемодан.
– Ты готова? – позвал Никола.
Завернувшись в простыню, Анджела вышла из-за ширмы. Никола стоял перед мольбертом в фартуке, его светлые волосы были собраны в низкий хвост.
– Работаем как вчера: ложись на спину и поверни голову ко мне, – сказал он.
Анджела послушно легла и сняла простыню. Она уже знала, что ей предстоит провести так несколько часов.
С тех пор как она начала позировать, она работала без перерыва. Каждый день. Картины должны были быть готовы к середине декабря, и Никола писал как сумасшедший. Бывало, что, пока первый слой краски на одной картине высыхал, он брался за следующую. Необычайно талантливый и полный вдохновения, он буквально фонтанировал идеями, но воспитание накладывало свои ограничения: Никола горел работой, но не был уверен в собственных силах и при всей своей гениальности ужасно боялся критики.
Анджела считала его самым добрым человеком из всех, кого она встречала: когда она объяснила Николе, в какой ситуации оказалась, и рассказала о ссоре с Лоренцо, он безвозмездно предложил ей крышу над головой и отдал одну из комнат в студии, где стояла раскладушка и имелась небольшая кухня. По вечерам, когда они заканчивали работу, он оставался поужинать с ней, чтобы Анджела не чувствовала себя одиноко. С самого начала он относился к ней как к профессиональной модели и платил соответственно, ни разу не позволил себе ничего неподобающего в ее адрес – ни словом, ни взглядом. Благодаря такому отношению Анджела чувствовала себя уверенно и спокойно, когда ей впервые пришлось раздеться перед незнакомым мужчиной.
Работа кипела, и у Анджелы совсем не было времени бродить по городу, изучать улицы, знакомиться с новыми людьми. По правде, каждый раз выходя из дома, она боялась встретить Лоренцо и, чтобы избежать этой встречи, старалась держаться подальше от центра и от той части города, где находилась галерея. Лоренцо не должен был знать, что она здесь, по крайней мере пока. Однажды утром они едва не столкнулись в мастерской: она позировала для Николы, когда вдруг послышался стук в дверь. Никола открыл, и, услышав, как он воскликнул: «Привет, Лоренцо!», она спряталась в ванной. Однако Никола не впустил Лоренцо, сославшись на то, что слишком занят и не может прерывать творческий процесс.
«Не хочу, чтобы ты дышал мне в затылок, – сказал он и вежливо добавил: – Увидишь, когда картины будут готовы».
С того дня Лоренцо больше не приходил без предупреждения.
У Анджелы был четкий план: она хотела, чтобы Лоренцо узнал обо всем на открытии выставки, когда она появится рядом с Николой в роли музы художника, сияющая, окруженная славой и восхищением. Это станет ему хорошим уроком. Анджела хотела, чтобы он понял, что теряет в погоне за несбыточной мечтой. Может быть, тогда Лоренцо снова посмотрит на нее прежними глазами. И вспомнит, как хорошо им было вдвоем.
Декабрь 1959 года
Сальватора помогла Джузеппе надеть пальто и проводила до двери, усыпав наставлениями.
– Поезжай на машине. Много не работай. Не переутомляйся. И если устанешь, немедленно возвращайся домой!
После того как Джузеппе стало плохо на улице, Сальватора беспокоилась о нем еще сильнее. Врач сказал, что у Джузеппе «просто от усталости упало давление», но при этом попросил впредь не переутомляться: сердце Джузеппе и так испытывало слишком большие нагрузки из-за лишнего веса.
– Не переживайте, доктор. Я за ним прослежу! – немедленно заверила его Сальватора, ударив себя в грудь.
