Открыв глаза и увидев перед собой капюшон чужака, он без раздумий ударил ногой. Существо тонко вскрикнуло и отскочило. При этом плащ слетел, открыв самые настоящие рыцарские доспехи. Полушлем необычайно искусной работы, украшенный тончайшей гравировкой по всей поверхности, скрывал значительную часть лица, но из-под металла предательски выбивались длинные белые волосы до плеч.
Девушка стащила шлем и залопотала высоким голосом, короткими отрывистыми фразами, держась ладонью за разбитый нос. Язык напоминал японский, с большим количеством забавных звонких слогов, но совершенно непонятный. Хотя, неудивительно.
– О, баба! – удивился Вадим и попытался встать. Двое коротышек как тени метнулись к нему, выставив перед собой тонкие клинки.
– Не надо! Он ранен! – закричал Денис, пытаясь закрыть собой сапёра.
Удар в висок рукоятью кинжала отбросил очкарика обратно на пол. Вадим, воспользовавшись моментом, нанес еще один, теперь уже спланированный и более меткий удар ногой.
Похоже, что наш товарищ в тот момент плохо соображал из-за своей воспалившейся раны. Лез в драку просто по привычке. Я бы, скажем, даже не рыпался, понимая отсутствие всяческих шансов на победу и высокую вероятность получить лезвием по горлу. Впрочем, мы с Вадимом слишком разные, чтобы судить о его мотивах.
Например, я даже в теории не представляю, как можно из положения лежа провести такой качественный ёко-гери, а у Вадима это вполне получилось. Пинок впечатал одного из коротышек во второго, после чего оба они покатились кубарем вглубь пещеры.
Тут же в бой (подозреваю, тоже рефлекторно, за компанию) попытался вступить Артём. Он был связан и безоружен, но все равно попытался. Ему почти удалось сбросить с себя третьего коротышку и встать с пола. Поскольку Вадим подняться на ноги был не в силах, все враги переключились с него на новую цель.
Карлики уже подбегали к Артёму, недвусмысленно растопырив кинжалы, как вдруг белая молния из-за их спин ударила неугомонного мужчину в грудь и рассыпалась тонкими нитями по всему телу. Я снова попытался заметить, какое оружие используют чужаки – и опять не успел. Девушка, пустившая разряд, опустила ладони, к тому моменту уже пустые.
Она сказала карликам что-то успокаивающее. Низкорослые бойцы оглянулись на нее, коротко ругнулись. Но добивать лежачего не стали и убрали ножи.
Через несколько минут в пещеру вернулся второй из высоких чужаков и озабоченно оглядел наши безвольные тела. Последовал недолгий диалог, полный недовольных ноток.
Я мог только угадывать смысл по жестам и эмоциям: мне показалось, высокий выражал недовольство как раз тем, что мы все лежим без движения. Девушка, всплеснув руками, указала на Дениса. Получалось, что он сейчас был среди нас в самой лучшей физической форме. Не ранен и не обработан парализующей молнией.
Несчастного диетолога приподняли и привели в чувство. Когда он смог осмысленно фокусировать взгляд, его поставили на колени. Высокий, которого я уже окончательно записал в командиры новых пришельцев, подошел к Денису вплотную.
Он откинул капюшон, под которым также оказался шлем из светлого гравированного металла. Отстегнул кожаный ремешок и снял головной убор, продемонстрировав нам на секунду черные как копоть глаза на молочно-бледном лице. Это был мужчина, гораздо менее симпатичный, чем его спутница. Я разглядел на большом несимметричном носу шрам – белобрысый любил подраться. Губы у мужчины были тонкие, светлые, отличающиеся всего на полтона от цвета кожи. Из-за общей белизны лица губы казались скорее голубыми, чем розовыми.
Он смахнул со лба прядь светлых волос, почти белых, как и у женщины. Окинул нас быстрым взглядом и повернулся вновь к Денису. Сначала снял перчатку – да, это все-таки была перчатка. По виду, она была кольчужная, но очень тонкая, вряд ли способная защитить даже от скользящего удара оркским тесаком.
Мужчина стер пальцами кровь, сочившуюся по виску нашего товарища после удара коротышки. Затем положил ладонь на лоб и секунд десть стоял неподвижно. Едва заметно кивнул и, все так же молча, левой рукой ухватил человека за подбородок. Денис пытался вывернуться из захвата – не сумел.
Правую руку блондин приподнял, щелкнул мясистыми пальцами – в его бледной ладони засветился бледно-жёлтый огонёк. По мере того, как незнакомец опускал «горящую» руку, на которой свежая кровь мгновенно свернулась и почернела, обратно к голове Дениса, глаза того наполнялись ужасом.
Когда огонь коснулся лба, диетолог забился в неистовых конвульсиях. Желтый свет погружался в голову, проникая прямо через волосы, кожу и кости. А наш товарищ с каждой секундой метался всё яростнее и кричал от боли всё громче. Очки слетели с него, руки и ноги беспорядочно колотились в воздухе, но существо крепко и, казалось, без усилий держало его за подбородок одной рукой.
Мы все, живые, но не способные прийти на помощь, задыхались яростью, рвались в драку. И, окатываемые волнами парализующей боли, сами давились беспомощным стоном.
