С последним отблеском жёлтого свечения крик оборвался. Денис обмяк. Истязавший его воин в доспехах разжал руку, тело безжизненно рухнуло вниз. Но и это, оказывается, был ещё не конец. Альбинос склонился над Денисом, бормоча короткие гортанные фразы. Тронул рукой лицо, приподнял веко, приложил руку к сердцу. Биения не услышал – на лице носатого появилась озабоченность. Тогда он перевернул человека на спину, встал над ним на колени и резко ударил основанием ладони в грудь. Выждал несколько секунд, произнес нараспев несколько слов и снова ударил.
Я подумал, что это похоже на непрямой массаж сердца, который я много раз видел в кино и лишь однажды – вживую. На берегу городского пляжа медики долго и безуспешно пытались вернуть к жизни утопленника. Клали его на колено, чтобы слить воду, потом делали искусственное дыхание, а потом пытались запустить сердце разрядами дефибриллятора.
Сходство с последней операцией было особенным, поскольку при каждом толчке альбинос громко произносил короткое резкое слово – и под ладонью его рассыпались пучки зеленоватых искорок.
Денис резко вздохнул. Живой?
Живой!
Он перевернулся на бок, подтянул ноги к животу, пытался закричать, но сильно, с надрывом закашлялся. Чужак прекратил свои манипуляции и еще раз осмотрел «воскресшего». Через некоторое время, когда Денис перестал корчиться и кашлять, блондин подобрал с земли камень и с визгливым выкриком сунул человеку под нос. Диетолог, силой задержав дыхание, с явным трудом сфокусировал взгляд на ладони.
Высокий покачал головой и отбросил камень в сторону. Подумав, вынул из-под полы плаща нож. Выставил перед собой и снова мякнул.
На лице Дениса менялись эмоции. Я бы сказал, что он переживал в тот момент уже не боль, а растерянность. Когда высокий подобрал у кострища корявую палку и повторил свой ритуал, человек в ответ уже вполне отчетливо кивнул. А после демонстрации ботинка – повернул голову к нам проговорил: «Дери меня черти, я ведь его понимаю!»
Старший из незнакомцев в очередной раз ткнул себя в грудь кулаком:
– Эхор!
– Да поняли мы, поняли!
Но он не унимался.
– Эхор! – и ткнул кулаком в меня.
– Василий! – я решил почему-то представиться «с официозом».
– Ай-сини!
– Вэ! Вэ – Ва-си-лий.
– Уэ… Уааа-сини!
– Фиг с тобой, пусть будет осина.
Бледномордый командир прищурился, но не справился с переводом. Поглядел на Дениса, потом вернул взгляд на меня и раздул ноздри.
– Нет. Ругаться. Нет, смеяться! Понимание!
– Смотри, собака, как быстро осваивает! – Артём не преминул выразить свою неприязнь.
– Нет оскорбления! Работа! – сам все понял Эхор.
Тут ничего удивительного, Артём подавал голос не в первый раз. Мог бы уже и успокоиться, после того как ему и паралич сняли, и поесть-попить дали, и даже медосмотр провели. Эту процедуру проделали со всеми нами, без особых церемоний заставив раздеться и проигнорировав предложение Вадима «бабу выгнать из мужской палаты».
С ним, кстати, провозились дольше всех, потому что рана была плохая, глубокая. «Баба» не успокоилась до тех пор, пока не сняла все засохшие бурые бинты, отлепила пластырь и отмыла запекшуюся кровь. Под повязкой не было так заметно, что кровь из средней части раны все никак не останавливалась, а по краям проступала белесой сукровицей.
Когда повязку сняли, Коля с матюками и распусканием рук всё-таки пробился к своему пациенту и стал руководить осмотром. Сразу отметил, что у Вадима озноб и холодный липкий пот. Сам Вадим признался, что чувствует себя не очень. Пожаловался на слабость. Наводящими вопросами Коля выбил из него информацию, что беспокоят также одышка и сердцебиение.
– Сепсис! – бормотал медик. – Сильное воспаление и сепсис. Плохо промыл или осколки в ране остались. Но всё равно, слишком быстро и слишком сильно, так не должно быть.
На протяжении всего процесса женщина бурчала недовольно под нос и время от времени переругивалась со своим сородичем. Тот отвечал настойчиво и резко, после чего она отступала и давала Вадиму продолжить свою работу.
Мы по-прежнему сидели в пещере, в закутке, прислонившись спинами к стене. К оружию и амуниции нас все так же не допускали. Хотя отношение со стороны чужаков явно изменилось. Нас теперь, можно сказать, почти и не охраняли. Если не считать, что возле кучи пожитков, собранных со всей пещеры, стоял один из коротышек, демонстративно положив ладонь на рукоять своего кинжала.
То есть, мы могли бы сейчас свернуть шею этому их Эхору, и наверняка успели бы без потерь для себя сбить с ног девчонку, после чего оставалось схватиться с ловкими, мастерски владеющими холодным оружием малышами. Они это понимали, но все равно «ослабляли режим» для нас, своеобразно проявляя дружелюбие.
– Бинт! – Коля требовательно протянул руку в сторону своего рюкзака.
Коротышки посуровели и положили ладони на ножны. Коля кивнул Денису, а затем Эхору.
– Скажи ему, пусть отдадут аптечку. Мне надо обработать рану и сделать новую повязку.
