Это уже третья или четвертая подобная остановка только за последний час. К счастью, у нас в отряде теперь так много мастеров убивать, что лично меня вынужденные задержки вообще никак не касаются. С другой стороны, раньше мы не натыкались на патрули так часто. Эхор в связи с этим уже заявил Андрею, что нас активно ищут по всем склонам. Пока еще не вышли на след, но беспокойство орков усиливается, и чем дальше мы продвинемся – тем труднее будет оставаться незамеченными.
Из-за поворота донесся негромкий свист, означающий, что дорога снова свободна. Кажется, в минуту нежданного отдыха я даже успел задремать, но очень чутко, знакомый сигнал меня мгновенно разбудил. И спас.
Свиноволк появился сверху, из-за выступа скалы, напал быстро и бесшумно. Я фактически прозевал атаку. Сумеречной ночью мы почти не прятались за камнями, потому что не опасались атаки птиц. Эхор объяснил, что ночью они видят совсем плохо и спят в гнёздах очень высоко наверху. Иногда гоблинам-наездникам, которые и птиц тоже приспособили к военному делу, удается заставить их летать впотьмах, но только в самых крайних случаях и очень недолго, поскольку подслеповатые животные боятся удара о камни, становятся нервными и неуправляемыми.
За всем этим мы как-то выпустили из вида, что свиноволки темноты не боятся, а передвигают за счет сильных лап и мощных когтей даже по отвесным скалам. И хотя наезднику неудобно управлять зверем, свисая вниз головой, но расчет в такой атаке делается вовсе не на мастерство погонщика, а на инстинктивную точность броска хищника. Просто задеть телом, ударить лапой – и я полетел бы с узкого серпантина вниз.
Волк прыгнул, как только я открыл глаза. Чуть царапнул когтями скалу, отталкиваясь, и вот уже полный набор острейших клыков летит мне прямо в лицо. О том, что смог ловким финтом увернуться, врать не буду: у меня просто подкосились ноги, и я съехал задницей на тропинку.
Челюсти лязгнули в воздухе, ухватив лишь край бронешлема и выдрав клок волос. Когти со скрежетом проехались по камням. И тогда же темно-фиолетовая, почти черная лента с пальцев Хайды ударила зверю под лопатку.
Обмякшая туша кувыркнулась через голову. Саданулась со всего маха в скалу чуть правее меня, приминая всем весом наездника. По инерции двигаясь дальше, обдирая шкуру об острые камни, зверюга, наконец, рухнула на тропу между мной и женщиной.
На секунду-другую всё замерло. Потом камень ли вывалился из скалы, конвульсии ли пробежали по мускулам, но туша дрогнула. Задние лапы соскочили с валуна, серый круп перевесил и соскользнул с края тропы. Свиноволк начал необратимо сползать к пропасти, увлекая за собой россыпь камней.
Ни одной осознанной мысли не успело промелькнуть у меня в голове за всё это время. И дальше тоже – не помню, чтобы я осмысливал свои действия. Может быть это резкий выброс адреналина в чрезвычайной ситуации так влияет на разум, отодвигая «человека разумного» на второй план, а вперед выставляя «человека инстинктивного»?
В общем, я намного позже осмыслил факт, что уже выскользнул из лямок рюкзака и одним длинным прыжком, а фактически – юзом на брюхе подлетел к краю тропы. Потому что за него, не находя опоры в просевшем щебне, съезжала на спине спасшая меня Хайда.
Зверь не тащил её вниз, просто зацепил случайно за одежду. В противном случае своим весом уволок бы в бездну нас обоих. Я ухватил Хайду в последнюю секунду за отворот балахона. Второй рукой, наплевав на самосохранение и больше не впиваясь в спасительную землю, попытался перехватить за плечо. Но там были эти проклятущие доспехи, ладонь соскочила, в кулаке опять оказалась лишь складка одежды.
Ткань громко треснула, девушка уже полностью оказалась за краем и – впервые! – закричала. Я чувствовал, что сползаю вслед за ней, но деваться было уже некуда. Правой рукой всё-таки сумел ухватить протянутую мне ладонь, затем потянул к себе, а левую выбросил так далеко, как только смог. Пальцы нащупали под тканью твердое, вцепились – это оказался нижний край ее шлема.
Теперь получалось, что Хайда висит всем весом на этом шлеме. Крик ее оборвался, перейдя в мычание. Я продолжал тянуть, не понимая, вытаскиваю ее или сам приближаюсь к кромке обрыва. Она хрупкой комплекции, без доспехов я бы вытащил обязательно. Да и доспех тонкий, справлюсь! – убеждал себя сам…
Меня за ноги и Хайду за вторую руку ухватили одновременно. Мне казалось, что прошло минут пятнадцать, а на деле Денис только и успел к этому времени, что обернуться на шум, оценить происходящее и подбежать к нам на помощь. С другой стороны уже падал на брюхо и протягивал девушке руку Вадим.
Эхор потом еще долго рычал, шипел и крякал, воздевая руки к небу, забывая переходить со своего языка на наш. Он ругался, пока Хайда стаскивала с себя шлем, и пока пыталась отдышаться, и потом, когда она всё-таки заплакала.
– Слышь, а не заткнулся бы ты? – не выдержал в конце концов Вадим и присел на корточки рядом со спасенной спутницей.
