Ящер быстро вернул меня с небес на землю резонным замечанием, что я вряд ли имею больше шансов в поисках, чем четыре тысячи зеленокожих с волками в придачу. Если уж не могу даже сторону указать, с которой пришел. Поразмыслив, колдун велел мне (как обычно, он ничего не просил, только приказывал) взять в дорогу эту чёртову птицу.
– Волка ты не осилишь, – решил он. – Волк удобнее и быстрее на скалах, к тому же видит во мгле и в темноте, и у него хороший нюх. Но волком управлять – нужен талант и железная рука. Иначе он тебя в первом же прыжке сбросит и сожрёт, это даже не сомневайся. С птицей будет потруднее, ночью птицы непослушны, а управлять ими и днём сущее наказание. Но ничего, ты толковый, разберёшься. Жить захочешь – справишься.
Так я стал пилотом-наездником. Обучение мне устроили «по бразильской системе», поэтому заняло оно не более пятнадцати минут. Сначала устный рассказ, куда следует давить пальцами изо всех сил, чтобы животное слушалось, а чего не делать ни в коем случае, чтобы не улететь в бездну и не пойти птенцам на корм.
Сразу после этого состоялось практическое занятие. Оно заключалось в том, что два рогатых орка, подхватив меня за шкирку, закинули птице на спину и звучно пнули под зад.
Птицу, я имею ввиду.
Тварь от неожиданности клацнула клыками в своем крокодильем рыле, с возмущенным клекотом подпрыгнула раз, другой. Как обещал ящер, её разум был на некоторое время магически подавлен, чтобы сбавить агрессию и принудить к послушанию. Я чуть не слетел вниз и вцепился руками в заплечные выступы. Птица, почуяв это, взмахнула крыльями и рывком поднялась в воздух, оставив внизу небольшой пыльный вихрь.
С точки зрения физики, такой полёт был невозможен. Ну представьте себе хлебный фургон с крыльями – долго он сможет продержаться в воздухе на мускульной тяге? Однако ж вот, птица летела, хоть и возмущалась необходимостью покинуть гнездо среди ночи. Уже сделала полный круг над центром Перекрёстка и, расширяя постепенно радиус облёта, завершала второй.
Я глянул вниз. Орков нигде не было видно. Вероятно, убрались через портал назад в казематы. Я остался один на один с летучей тварью и должен ей управлять, если хочу найти кого-нибудь, а не улететь на дальнюю вершину.
Ни второй, ни третий круг результата не дали. Сквозь сеть колонн и ажурных ферм над Перекрестком я видел поверхность каменного плато. Там не было ни души, абсолютная пустота. Ни одного зеленокожего, эта часть уговора соблюдена – и слава богу. Но и ни одного человечка, а это плохо.
Дальше, за краем плато, я видел горы. Но и они мне ничего не говорили интересного. Горы и горы, все одинаковые. К тому же, подойдя к Перекрестку, я разглядывал небольшую их часть их снизу, а теперь видел весь кряж сверху. Разница существенная.
Когда птица начала четвертый круг, уже пронося меня довольно близко к горам, я попытался рассуждать логически. Мы вышли сюда почти строго на угол. Перекресток, как я помнил, имеет почти правильную прямоугольную форму. Значит, поиски в глубине горного массива, слишком далеко от края плато, смысла не имеют. Стало быть, искать нашу потайную пещеру нужно, по большому счету, только на углах.
Я подправил курс своего живого транспорта, заставив птицу лететь к ближайшему углу каменной площади. И почти сразу же в голову пришла еще одна мысль. Отряд выбирался из гор по узкой тропинке, вилявшей вдоль самой пропасти. А потому, меня не должны интересовать те два угла плато, что стиснуты горами с обеих сторон. «Наш» угол должен быть с одного края чист, должен отвесно обрываться вниз, к полю пирамид.
Но в таком случае… Я даже посмотрел себе за плечи, не веря, что разгадка настолько проста. А потом резко потянул рукой один из костных выступов птицы, давая понять, как изменить направление. Животное издало покорный крик и заложило вираж. Теперь мы летели прямиком к тому единственному месту, где на Перекресток можно было выйти с угла, имея обрыв с правой стороны.
На радостях мне даже стало казаться, что я узнаю местность. Вон та вершина горы с этого ракурса кажется знакомой. А вот такой камень внизу я вроде бы миновал днем. Что я там мог различить и запомнить в тумане? Но ведь правда, похож!
Наконец, пограничная гора оказалась уже совсем близко. Чтобы заставить птицу снижаться, как я помнил, нужно было подсунуть ноги под её лапы и толкнуть их вниз. Только с третьей попытки у меня это получилось, когда я уже хотел уйти на второй круг, словно самолет с неисправным шасси. Но в последний момент птица вытянула лапы вперед, сложила крылья и грузно плюхнулась на ровную площадку.
Вот зря я не подумал об особенностях посадки этих милых зверушек. Видел ведь уже неоднократно, как это происходит, а вжаться в тушку и сгруппироваться как следует не успел. Приземление было похоже на падение мешка картошки с десятого этажа. Вероятно, днём птичка, привыкшая к грузным маневрам, неудобства бы не испытала. В сумерках местной ночи ей было сложнее: оказавшиеся внезапно перед глазами камни напугали, заставили тормозить резко и неуклюже.
