– Это как жизнь после смерти. Как будто тебя уже нет, но ты продолжаешь существовать на грани реальности. Это… здорово, наверное.
– Здорово, – кивнул с улыбкой сосед.
– А ты правда не видел призраков или просто отговариваешься, потому что это противоречит твоему мировоззрению?
– Ох, как закрутила, – сосед поднял голову с моего плеча и похрустел шеей. – Приведений не существует.
– Ты не ответил, – я повернулась к соседу, но он на меня не смотрел. – Ты… видел Честера после того как он… Или мистера Бёрнса? Видел?
Сосед тяжело вздохнул и поднялся на ноги, поглядел на небо, где уже зажигались первые звёзды. Сизые облака напоминали заплатки, пришитые небрежно прямо к небесам.
– Похолодало. Думаю, пора вернуться в дом, пока ты снова не простудилась. Пойдём, – он махнул мне рукой и направился прочь с холма. Я встала и поплелась за ним. Такой уход показался мне очень грубым.
– Ты не ответил.
– Мел… Пожалуйста, – с нажимом сказал сосед и одарил меня тяжёлым взглядом. В наваливающейся на мир темноте его глаза казались чёрными угольками. В них не было ничего общего с серыми светлыми глазами человека, которого я полюбила.
Весь путь до дома мы молчали, хотя мне очень хотелось выпытать у соседа, видел ли он настоящий призрак или нет. Хотелось упрекнуть его в грубости и надавить на жалость, чтобы он смягчился и извинился передо мной, а потом вновь стал тем же добродушным мечтателем, каким был с самого детства.
Идущий рядом со мной человек был для меня незнакомцем в теле соседа. Мне это не нравилось.
Дома, несмотря на маленькую ссору, сосед снова стал собой, он напоил меня чаем, поцеловал, а потом любил почти до рассвета, пока мы оба не выбились из сил. И теперь он лежал в моей постели, такой уютный и родной, укутанный в одеяло до самого носа, и тихонечко, почти незаметно сопел. Я выпуталась из простыни и прошлёпала босыми ногами на кухню. Пёс Честер, понурив голову и цокая по полу когтями, поплёлся следом, изредка жалобно поскуливая. За ним на полу оставались мокрые следы.
Проходя мимо зеркал, я старалась отворачиваться, чтобы не смотреть в чужие глаза. Странно, что в разных зеркалах я видела самых разных людей, но только не себя.
Налила воды в стакан и оставила воду спокойно течь в раковину, пока не допью. Как и всегда, впрочем. Честер сидел рядом и вилял хвостом, его белёсые жуткие глаза смотрели прямо на меня. Отвернулась.
Видит ли его сосед тоже? Ну почему он не хочет поделиться со мной?
Продолжает ли Честер жить, или это всё в моей голове?
Пустой стакан отправился на стол, я закрыла кран, и поток воды исчез. Только вода почему-то, как и в самый первый день, набралась в раковине, хотя никакой заглушки там не стояло. Я наклонилась и рассмотрела отражение. На меня глядела незнакомка с тёмной кожей и большими искусанными губами. В чёрные дреды вплетены деревянные бусины разных форм и размеров. Глаза зелёные прищурены – мои глаза.
Она выглядела вполне реальной, не как отражение. Незнакомка будто глядела на меня прямо из воды, она была там и наблюдала за мной. Она касалась воды губами, и от её прикосновений та шла кругами, колыхалась и волновалась. Но девушка всё же была полупрозрачной, как и полагается отражению в воде, и только это меня успокаивало. Я просто сошла с ума, вот и всё.
Списав всё на усталость и стресс, я вернулась обратно в спальню и забралась под тёплый бок соседа. Пёс Честер, оставляя мокрые следы, неизменно следовал за мной.
– Ну почему же ты ходишь за мной, а не за ним? Это ведь не я твой хозяин!
Видит ли тебя сосед? У меня был миллион вопросов, но что-то подсказывало, что сосед не станет отвечать ни на один из них.
Я зажмурилась и накрылась одеялом с головой. Чтобы не видеть. Чтобы не слышать. Пускай в моих ушах этой ночью будет жить только биение сердца соседа.
Я ничего не скажу тебе. Если мне грозит опасность, я промолчу, чтобы не втягивать тебя. Если я сошла с ума, я промолчу, чтобы не потерять тебя. Как сильно я тебя люблю!
====== Забери меня ======
Вода определённо должна была быть горячей, но я не чувствовала её температуры. И даже исходящий от неё пар, который совершенно точно должен был оставить ожоги, мне не вредил. Я вылила в раковину ещё один чайник кипятка, и окунула в воду ладонь. И я не почувствовала даже намёка на теплоту, словно моя рука погрузилась в загустевший до состояния желе воздух.
Из отражения на меня снова глядела та самая темнокожая барышня. Она улыбалась как-то печально и манила меня к себе, и я не могла отвести взгляда от её гипнотических ярко-зелёных глаз. Я наклонилась ниже, чтобы рассмотреть её лучше, разглядеть каждую черту лица, пока кончик носа не коснулся поверхности воды. Но что-то внутри меня не дало воспротивиться порыву, и я опускала голову всё ниже и ниже, пока лицо не скрылось под водой. И тогда я увидела.
