— Люди Братства приходили к моему отцу, — сдавленно ответила Тийя. — Просили отдать меня им. Говорили, что так будет лучше для всех. Что у них я научусь владеть магией, найду способностям достойное применение… Отец не согласился. Их выставили вон из нашего поселения. А через неделю после них пришли войска султаната, да сожрут их пустынные духи!.. — последнюю фразу Тийи оборвал короткий всхлип, и она уткнулась в собственные колени, закрыв лицо руками.
Вивьен охнула, поднеся ладонь ко рту, и прикусила указательный палец в надежде, что боль отрезвит её. Сердце вдруг пронзила острая жалость вместе с ненавистью к тем, кто так легко играл человеческими судьбами. Раньше Вивьен думала, что ей нет дела ни до кого, кроме себя. И ещё — Поля, пока тот оставался жив… Но почему-то до Тийи — было.
— И ты думаешь, что эта женщина ищет тебя? — быстро спросила она, не давая мыслям уйти в совсем уж странную сторону.
— Вряд ли это возможно, госпожа. Я не такая значительная персона, чтобы Братство отправило кого-то за мной через океан… Но об их людях говорят разное. Мне не хотелось, чтобы Орлиная Сестра почувствовала меня, как и я её. Может, лучше будет сегодня же уехать в Суллану?
— Ну уж нет, не думаю, что это решит проблему, — скрестила руки на груди Вивьен. — Если она есть вообще… Но отправляться в дорогу ближе к ночи мы точно не станем. И к тому же я ещё не забрала из лавки те книги о магии, которые заказала для твоей учебы.
— Значит, вы не забыли о них? — Тийя буквально просияла, ненадолго забыв обо всех своих бедах.
— Конечно же, нет! Зачем мне нужна безграмотная чародейка? — улыбнулась Вивьен в ответ.
Вроде бы ей и впрямь удалось своим нехитрым притворством и участливыми фразами успокоить Тийю. Та больше не выглядела так, будто её вот-вот ожидали все муки Бездны.
Но зато сама Вивьен чувствовала себя теперь просто отвратительно. Треклятые работники, вздумавшие торговать чародейским снадобьем, навязываемый Жильбером брак… А тут ещё и бахмийские убийцы, ошивающиеся поблизости! Слишком много трудностей и слишком мало идей, как можно с ними справиться. И собственная слабость, отчётливо ощущавшаяся вместе с навалившимся чувством одиночества.
Лёжа на широкой постели в прохладе роскошного номера — хозяева гостиницы не скупились на охлаждающие амулеты для комнат богатых постояльцев — Вивьен комкала в ладони простыню, тщетно пытаясь уснуть. Блаженное забытьё никак не приходило, несмотря на усталость.
Слишком много мыслей крутилось в голове. О Жильбере и том, что, объявив ему войну, она лишь обречёт себя и своих людей на скорую смерть, но и согласиться на ненавистное замужество — выше её сил. О Тийе и том, как странно оказалось, что купленная из жалости у жестокого хозяина рабыня так быстро заняла место в её сердце.
И ещё — о Рихо Агиларе. Таком сильном, справедливом и отзывчивом церковнике, который тем не менее всегда смотрел на неё исключительно с холодной вежливостью. Хоть и не мог не заметить огня, вспыхивавшего в глазах Вивьен при каждой их встрече. Огня, который она бы с радостью подарила ему, ничего не требуя взамен. Но Агилар каждый раз равнодушно проходил мимо.
А теперь… теперь Вивьен, возможно, отправила на верную смерть того, кто был ей так дорог. Кто единственный бы смог защитить её от притязаний Жильбера. Правда, у неё и не было иного выхода. Не было?.. Наверняка не было! Но сдавленно рыдать в подушку, уже и так мокрую от слёз, от этого хотелось не меньше.
***
Свою рабочую комнату Минна любила, пожалуй, больше всего в их с Лейфом скромном доме. Здесь с утра царила приятная прохлада, а к вечеру заливавшее окна солнце было уже не таким жарким, как в полуденные часы, и позволяло зажигать свечи чуть позже. Склянки со снадобьями были расставлены на узких полках в удобном хозяйке порядке, а аромат подвешенных тут и там трав всегда казался Минне успокаивающим и приятным.
Но сейчас она чувствовала себя очень неуютно даже в ставших родными за полтора года стенах. И причиной тому был заглянувший к ней сегодня гость.
Рядом с ним Минна всегда ощущала если и не саму тьму, то уж точно — её отголоски. Да и попросту они с Андре были слишком разными людьми, чтобы радоваться обществу друг друга. Минне никогда бы не пришлась по душе его холодная отстраненность, сменявшаяся лихорадочным возбуждением, лишь когда он говорил о своих магических экспериментах. Андре же пренебрежительно относился к умениям целительницы. Как-то мимоходом он назвал их «тенью истинного искусства», и Минна едва сумела сдержать резкие слова, от обиды так и рвавшиеся с языка.
Правда, в этот раз Минна сама пригласила неприятного ей чародея домой, уцепившись за его нужду в зельях, которые Андре всегда предпочитал покупать у неё, называя их собственноручное изготовление «бездарной тратой времени». Но, кажется, он сразу понял, что торговля сегодня была для Минны лишь предлогом для встречи.
Сейчас, сидя на стуле и взирая на хозяйку дома с обычным лёгким презрением, Андре всё-таки не выдержал и в ответ на очередной её тяжёлый вздох лениво протянул:
