— Разглядели?.. Вы знаете, что он по-зеннавийски болтать умеет? Мне господин Агилар сказал.
— Вот как? — вздёрнул бровь Сагредо. — Ну, еретики парню крепко досадили. А Хейден не выглядит тем, кто легко спускает обиды. Не удивлюсь, если он мечтает поквитаться с ними уже на их территории. Правда, едва ли ему такая возможность когда-нибудь представится. Но кто знает…
— И подробностей вы, разумеется, мне не расскажете, — пробурчал себе под нос Кеару.
— Я, конечно, тебе доверяю, но не настолько, чтобы разболтать секретные сведения. Особенно помня про твой длинный язык. А вот то, что Хейден не станет копать под твоего опекуна в открытую, могу сказать со всей уверенностью.
— А вы ему предложили, да?
— Должен же я знать, если новый офицер окажется жадной крысой. Но нет — наш мидландский друг либо слишком хитрый, либо просто честный. Ещё и выгораживать передо мной Агилара стал, — Сагредо расплылся в мечтательной улыбке. — Но того, что Хейдену дали в Тирре задание посмотреть, не распоясались ли мы все тут вконец и не устраиваем ли оргии в соборах, я бы пока тоже не исключал. Так что будь с ним поаккуратнее. Стаскивать в случае чего твою дикарскую задницу с костра мне неохота.
— Господин Сагредо! Вы…
— Мерзавец и богохульник. Всё как обычно.
— Да ну вас… — нахмурился Кеару. На самом деле ему очень нравилось общество развязного командира Гончих, с которым можно было вести себя свободней, чем с опекуном. Но постоянные шуточки Сагредо иногда становились просто невыносимы. — Надеюсь, вы хотя бы не выставите меня на улицу в отместку за то, что я повздорил с вашей… дамой?
— Стоило бы. Но я сегодня добр и щедр, так что можешь переночевать. А утром возьмёшь у меня лошадь, чтобы добраться до Сулланы.
***
Когда Асторре вернулся в спальню, там уже явно успели прибраться слуги. А Исар обнажённой сидела на разворошённой постели, с неудовольствием разглядывая свою руку, на которой появился здоровенный синяк.
— Ах, как некрасиво, — промурлыкал Асторре, усевшись рядом с Исар и заключив её в объятия. — Кеару бывает изрядным идиотом… Но ты преподала ему хороший урок.
— Я была уверена, что он собирается тебя прикончить, — сердито ответила та. — Только пришла из купальни, а тут ташаец лезет на твой балкон!.. Что я должна была подумать?!
— Ну, подумать в подобной ситуации можно о многом, — шепнул Асторре перед тем, как коснуться губами её ушибленного запястья. — Но мне нравится, как в каждое своё появление ты привносишь в мою жизнь немного хаоса, госпожа убийца.
— Кто бы говорил о хаосе, господин церковник, — возразила Исар, но Асторре, не слушая её, продолжил:
— Хоть я и боюсь, что однажды ты станешь моей смертью. А я узнаю об этом, только когда твой нож войдёт мне в сердце.
— Поэзия у эллианцев в крови, — заявила она, устраиваясь у него на бёдрах. — Если ты однажды и перейдёшь дорогу Братству, это не значит, что оно пришлёт за твоей жизнью именно меня.
Но Асторре, которого Исар опрокинула на атласные подушки, в этот момент было уже совершенно наплевать на Братство.
— А что в крови у бахмийцев?.. Война? Ярость? — спросил он, глядя в светлую зелень глаз любовницы, теперь уже точно не казавшихся ледяными.
— Огонь Беспощадного и Свет Милосердной, — откликнулась она за мгновение до того, как жадно впиться в губы Асторре.
***
— Пожалуйста, господин!.. Пожа-алуйста, только не убивайте, не убивайте меня! Я всё сделаю! Всё, что хотите!.. И никому не скажу, что вас видела!
У девчонки из поселения Детей Милости, жавшейся к увитому лианами древесному стволу, было некрасивое, какое-то плоское лицо с блёклыми голубыми глазами и большим ртом. То, что сейчас оно искривилось от плача, тоже не добавляло ему особой прелести.
Да и в целом эта жалкая колонистка с её трясущимся рыхлым телом, упакованным в огромное количество серой ткани, не вызывала у Ансу ничего, кроме отвращения. Но приходилось возиться с этим скулящим существом, чтобы выполнить приказ госпожи Тамисы.
Чтобы дать хоть какой-то выход закипавшей у него в груди ярости, Ансу наотмашь ударил девчонку по лицу. Та немедленно свалилась в грязь, дрыгнув показавшимися из-под подола короткими ногами, словно подстреленная лесная свинка. На мгновение затихла, а потом с новой силой разразилась рыданиями.
Прошипев грязное ругательство, Ансу схватил девицу за жёсткий ворот платья и выкрикнул ей в лицо:
— Ещё раз так завоешь — ошкурю тебя заживо!.. Ясно?
— Я… ясно, — торопливо закивала пленница.
Ансу сплюнул на землю, вновь ощутив сильный — до тошноты — приступ омерзения к жалкому созданию. Какие они всё-таки слабые… Слабые и начисто лишённые чувства собственного достоинства, эти женщины восточных земель. Не чета ташайкам, идущим на смерть с радостными улыбками. Гордым и прекрасным, как госпожа Тамиса… Или любая другая из жриц Тшиена.
— Тогда отвечай на мои вопросы чётко и без воплей!.. Ноэми и Эжен Бернар — есть такие в вашем поселении?
— Бы… Бы-ыли, — всхлипнула девица, явно прилагая все усилия, чтобы не разреветься.
