Свет над Амандой погас, но не успела она вновь крикнуть, как шум от огромных колес донёсся и до неё. Это не катафалк, это что-то серьёзней. Свет загорелся опять. На неё мчались высокие фары огромного грузовика. Он занимал весь туннель, от стенки до стенки, от пола до потолка. Аманда прижалась к стене, ещё немного, и он налетит на неё, ещё немного…
Он прошёл в сантиметре от её побледневшего носа. Аманда открыла глаза и посмотрела вслед. На задней двери три буквы: NEO.
Что это такое? Она пошла за угасающим светом, звук грузовика уже стих, а туннель всё никак не кончался. Аманда взглянула на телефон. Прошло уже три часа с тех пор, как она последний раз проверила время.
Лампы уже не гасли, свет постоянно горел.
Аманда шла через свет, и только потом поняла, что свет этот был рассветным.
Через островидные листья играющей с солнцем кукурузы виднелись небольшие дома. Одноэтажные с чердаками, двухэтажные без чердаков, машины, стоящие возле каждого дома, – боже, здесь была жизнь! Точно была.
Эбигейл отложила бинокль и выехала на дорогу. Поле осталось позади, впереди лишь белые линии – разметка на две полосы, в город, из которого ночью донесся рок.
Эбигейл покрутила ручку приёмника, радио зашипело в поисках ближайшей волны, откашлялось и замолчало. Она покрутила в обратную сторону, оно зашумело попсой.
–
У Эби забилось сердце, быстро-быстро, как во время прыжка с парашютом, когда земля далеко-далеко, а под ногами лишь вера и страх.
Нет, это было сильней, ей хотелось кричать от счастья – здесь была жизнь! Она нашла её, она…
Радио зашипело и повторило опять:
–
Эбигейл выключила приёмник.
Что за чёрт! Включила опять, но больше ничего не поймала. Даже шипение куда-то ушло.
Она въехала в город. Он совсем отличался от прошлых. Нигде не лежал серый пепел, его не погрёб под собой тот кошмар, что похоронил все другие, прошлые города. «Неудивительно, – подумала Эби. – Если бы с этим городом что-то случилось, если бы до него добрался тот катаклизм, то он бы дошёл и до них. Они были так близко друг к другу».
Эбигейл остановилась у одного из домов и оглядела округу. Ей на миг показалось, будто все они были пусты, на машинах рядом не смытая грязь… Странно. Она вдруг вспомнила, что такая же грязь на машинах с разводами от застывшей и мокрой пыли была и у них в городке месяц назад. До них тогда дошла песчаная буря. Как говорили, небольшой шторм, которого не стоило бояться. Они были правы – шторм и правда был небольшим, не снёс крыши домов, не перевернул ни одной машины, просто прошёлся песчаным ветром, а потом и сильным дождём, поднимая всю пыль в округе, оставив её на домах и машинах.
Эбигейл подошла к одному дому, провела пальцем по запылённому окну. Может, никто не жил только в нём? Или же какой-то старик не выходил уже месяц? Она посмотрела в окно – весь обзор закрывали шторы, прошла к другому – оно было чуть приоткрыто. Это спальня, небольшая, но прибранная. Когда дом покидают в спешке, в поисках документов и нужных вещей, остаётся тот ещё беспорядок, а здесь всё было на местах. Эбигейл прошлась взглядом по кровати, по стенам, по тумбе, по календарю на ней… Календарь. Она прищурилась:
2027 год.
Это что, шутка? Или хозяина не было здесь с 27-го года? Или он умер в 27-м?
Может, умерли все? Нет, нет… У Эбигейл путались мысли. Кто же тогда вещал на волне? Кто вёл этот чёртов эфир, не призрак же, в самом деле! Эбигейл отошла от окна и только сейчас разглядела газету, лежащую у двери.
Бумага же не пропиталась дождём, она была новая и сухая.
– Что же здесь происходит? – спросила она, будто ждала от кого ответа.
На порогах других трёх домов, к которым она подбежала, были те же газеты. Письма с такой же датой, с чеками на оплату и другой рекламной ерундой, и все они были за 2027-й.
Эбигейл смутно казалось, будто она сходит с ума. Может, и не было ничего, ни сигнала, ни даже эфира…
– Эй! – крикнула она в пустоту. – Есть здесь кто-нибудь?
Даже эха не разнеслось. Её голос погас, растворился между мирно стоящих домов, посреди неразбуженных улиц.
Она вернулась к машине и завела мотор. Куда безопаснее здесь. У неё что-то сжалось внутри. Никогда она ещё так не боялась вымерших городов.
Проехав не больше ста метров, Эбигейл остановилась: в кустах кто-то был. Енот или сурок, или ещё какая дикая живность. Это живое, повозившись с секунду, вдруг показало знакомую морду. Милую и озорную.
