Всему виной эти чёртовы крысы. Это они разнесли ту заразу, это они заразили его. Нора Одли недавно читала, что любая инфекция может сказаться на нервной системе, просто разрушить её.
– Где вы, чёртовы твари? – шипела она глухим гулом в пропахший резиной противогаз.
Нора ходила по комнатам и обрызгивала в них каждый угол, каждый метр этого старого дома. На миг ей уже показалось, что в этом растворе был весь её дом, всё погрузилось в белый туман. Ничего, пусть всё здесь будет в этом чёртовом яде. Нора закашлялась, кислорода уже не хватало. Она потрясла баллон. Неужели истратила всё?
Не в силах больше дышать, еле добежав до двери, сняла с себя противогаз. Она вышла на улицу в чём была – в резиновых сапогах и защитном костюме. Вдохнув полной грудью ночной свежий воздух, она села на скамью у крыльца и так и смотрела в уставшее небо, тяжело и протяжно дыша. Ей безумно хотелось спать. Её уморила усталость, а свежий, прохладный воздух расслабил ещё сильней.
Нора закрыла глаза, облокотилась на спинку скамьи и заснула.
Ей снилось чистое небо, уходящее за горизонт, в высоких колосьях поле и сын, весёлый и прежний. Он бежал к ней, раскинув руки, но чем ближе он к ней был, тем быстрее терял очертания, а вскоре и вовсе исчез. Она обняла пустоту и заплакала тихо-тихо, чтобы вдруг не спугнуть это счастье, что может появиться опять. Но сын больше не появлялся, казалось, он ушёл навсегда. В слезах она и проснулась.
Её разбудило солнце. Ничто так не слепит, как восход после сна. Она была всё в том же защитном костюме на крыльце своего дома, рядом валялся противогаз. Город ещё не проснулся, она нехотя поднялась со скамьи и еле смогла разогнуть затёкшую спину. Заснуть тут, да ещё сидя, было не лучшей идеей. На улице ни души, ни машин, только собачий лай доносится откуда-то из дворов. Нора вошла в дом и включила телевизор. По новостным каналам вчерашний выпуск новостей. Она переключила на другой, там был тот же повтор.
– Что за чёрт…
Она щёлкала пультом. На каналах, выводящих на экран число и точное время – дата вчерашнего дня.
Нора сняла защитный костюм и выкинула его в ведро, запах от крысиного яда стал гораздо слабее, она распахнула окна. И только сейчас взглянула на солнце. Это был не рассвет. Оно светило высоко, как, – Нора бросила взгляд на часы, – как в одиннадцать дня.
Она вышла во двор. Ни души. Ни в одном из домов ни голоса, ни звука.
Да и машины стояли у каждого дома, совсем не спеша никуда отъезжать.
Выйдя к дороге, она побежала к соседям. Гилберты не открывали, как и Чейзы, как и миссис Браун. Ей-богу, эта женщина просыпалась от каждого шороха. Нора постучала в её дверь ещё раз, прислушалась. Никого.
– Эй, миссис Браун, вы там?
Она дёрнула ручку двери. Та открылась.
– Миссис Браун, вы здесь? – зашла она в дом. – Миссис Браун?
Старая женщина лежала в постели.
– Вот вы где, – выдохнула она, – а я стучу-стучу.
Женщина не просыпалась.
Нора Одли подошла ещё ближе и дотронулась до её плеча. Потом потрясла сильнее, потом ещё сильней.
– Боже мой! Я вызову «Скорую»!
На линии только гудки, длинные и тягучие, протяжённостью в целую вечность.
Нора бросилась прочь из дома, села в свою машину, благо ключи были в замке. Автомобиль завёлся с полоборота, и вот она уже мчалась по улицам, пустым и безликим, в сторону центра. Не доехав около километра, она остановилась у дома 23. Здесь жила её Люси. Знакомая рекламщица с шилом в одном месте. Она работала день и ночь, она продавала рекламу, разъезжая по городу на своём небольшом «Пежо» с утра до позднего вечера. Но и её машина стояла теперь у дома.
– Люси, – стучала в дверь Нора, – Люси, ты там?
Под ковриком – запасной ключ.
Нора Одли открыла дверь и зашла в спальню. Она была права – это чёртов вирус, он затормаживает детей, а теперь убивает и взрослых. Нора бегала по комнатам дома, пока не поняла, что уже в третий раз заходила в те же.
Люси не было нигде. Ни в одной из комнат.
Этот город будто весь вымер.
А как же её ребёнок, как же её сын? Что с ним сейчас, если никого нет? Кто же за ним присмотрит? Нора проехала мимо заправки и только через сто метров дала по тормозам. Ей показалось, там кто-то шёл, чья-то фигура в чёрном. Она сдала назад.
Человек в чёрных штанах и такой же кофте с капюшоном остановился на миг, а после стремглав побежал.
– Эй! – крикнула ему Нора. – Что здесь происходит?
Тень скрылась в домах, и сколько бы она ни проезжала мимо, не могла его больше найти.
– Здесь все мертвы, – шептала она, направляясь через потухшие светофоры в Центр психологической помощи, где сейчас был её сын.
Она оглядывалась по сторонам в надежде встретить кого-то, но никто больше не встретился ей на пути. Только пустые дома и неживые машины, дороги без пешеходов и оглушительная тишина.
Нора стучала в двери больницы так сильно, как не стучала до того никогда. Её руки опухли, как и вены на лбу и шее.
– Что с моим сыном! – кричала она так истошно, что её бы услышали все, если бы этот город не застыл в одночасье.
– Нельзя же здесь так шуметь! – Врач в медицинском халате распахнул двери.
