С глубоким почтением мы подаем нашу жалобу Вашему Величеству и просим о защите».
Следуют 1200 подписей.
«Министерству внутренних дел:
Наших детей арестовывал прямо на улице и зверским образом пытал полицейский префект Манчу. Мы требуем немедленного расследования и строгих мер. Как родители этих ребят мы чувствуем себя оскорбленными до глубины души и потеряли всякое терпение. Мы ожидаем, что справедливость будет восстановлена безотлагательно!
Майор Димитриу, майор Амброзие, Бутнариу и другие».
Окончательный вывод проведенного министерством внутренних дел расследования был вкратце следующим:
Во-первых: полицейский префект Манчу был награжден и получил Крест командора Ордена «Звезда Румынии».
Во-вторых: всех комиссаров, которые пытали нас собственноручно, повысили по службе.
В-третьих: воодушевленные этими наградами, они начали новую волну преследования против нас, которая распространилась по всей территории Молдовы.
Теперь каждый комиссар тоже хотел заработать себе свое жалование и получить соответствующие подарки от евреев. Для этого ему достаточно было лишь схватить какого-то студента, избить его до крови прямо на улице или в полицейской префектуре. Тогда для него открывались перспективы служебного роста. Он не беспокоился о последствиях, так как за свои действия он не был подотчетен никому!
Так обстояли дела, когда я в сильном возбуждении отправился в субботу утром в окружной суд, чтобы в качестве адвоката вместе с моим коллегой Думбравой представлять на судебном процессе товарища и студента Комарзана, который тоже подвергся унизительным пыткам со стороны префекта Манчу.
Префект Манчу появился со всем своим полицейским штабом. На открытом судебном заседании, на глазах у адвокатов и председателя суда Спиридоняну, он со своими людьми подбежал ко мне.
В этой ситуации, когда существовала опасность быть уничтоженным двадцатью вооруженными полицейскими, я вытащил револьвер и открыл огонь. Первым повалился Манчу. Вторая пуля поразила полицейского комиссара Клоса, третья – комиссара Хусану, который вряд ли был виновен во всем произошедшем. Остальные исчезли.
За несколько минут тысячи евреев собрались перед зданием суда. С угрожающими кулаками и с судорожно сжатыми от ненависти пальцами они ожидали меня, чтобы разорвать на куски прямо перед зданием суда. Я взял пистолет, в котором у меня было еще пять пуль, в правую руку, а левой схватил за руку ясского адвоката Виктора Климеску и просил его, чтобы он сопровождал меня к Трибуналу, суду второй инстанции.
Так мы вышли на улицу и шагали посреди бушующих еврейских толп. Они свистели, шумели и вели себя как безумные. Но когда они увидели заряженный револьвер в моей правой руке, они предпочли уступить нам дорогу.
На полпути жандармы нагнали меня. Они оторвали меня от доктора Климеску и потащили во двор полицейской префектуры. Здесь комиссары набросились на меня и попытались отнять у меня револьвер. Он был моим единственным другом, который оставался у меня посреди всех этих несчастий. Я собрал все силы и на протяжении пяти минут оказывал отчаянное сопротивление, чтобы сохранить револьвер. Наконец, я уступил. Они меня одолели и сразу надели кандалы. Четверо солдат с винтовками с примкнутыми штыками охраняли меня.
Вскоре меня вывели из бюро, в которое меня доставили, и поставили во дворе префектуры перед серой стеной. Жандармы удалились и оставили меня в одиночестве. Тут меня охватило предчувствие, что они хотят меня расстрелять. Так я стоял часами до позднего вечера и ждал расстрела.
Между тем известие о моем трагическом возмездии полицейскому префекту и его людям распространилось в городе с быстротой молнии. В студенческих общежитиях это сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Из всех общежитий и столовых студенты и студентки выбежали на улицу и собирались толпами на площади Униря. Здесь они устроили большую демонстрацию и взволнованно пели наши боевые песни. Они пытались прорваться к полицейской префектуре. Между тем, в центр города вывели войска. С большим трудом солдатам удалось отбить натиск демонстрантов. Я слышал боевые песни студентов, и хотя я лежал в цепях, я радовался, что, по крайней мере, они были свободны.
Поздно вечером меня привели в хорошо мне знакомый пыточный кабинет префекта. Теперь здесь за столом сидел судебный следователь Эсяну, тот самый, которому я четыре месяца назад пожаловался на беспощадность Манчу и просил его посодействовать мне в моих правах. Он задал мне только несколько коротких вопросов. После того он выписал ордер на мой арест.
Меня посадили в полицейский автомобиль и привезли в тюрьму в Галате, которая лежит на холме, поднимающемся перед Яссами. Эта тюрьма раньше была монастырем и была построена в свое время молдавским князем Петре Скиопулом (Петром Хромым). Меня бросили в камеру, в которой находились еще десять других арестованных. Здесь с меня сняли цепи. Один из арестованных дал мне чаю, потом я лег.
