Эти три силы очень заинтересованы, чтобы больше не выпускать меня. Против них поднимается студенчество и национальное движение. Кто останется победителем? Я сознаю, что мой процесс будет борьбой между этими обеими силами, борьбой не на жизнь, а на смерть. Как бы явно ни была правда на моей стороне, но если соперничающие силы окажутся тяжелее хотя бы на один грамм, они, не медля ни секунды, безжалостно уничтожат меня. Они уже и так много лет подстерегают меня в засаде и пытаются поймать меня, так как я всегда стоял им поперек горла и мешал их планам. Они напрягут все силы, чтобы не дать мне ускользнуть.
Дома моя мать страдала от одного удара за другим. Из года в год ей снова и снова приходилось слышать ужасные сообщения обо мне. Часто ее среди ночи пугали прокуроры и жестокие комиссары, которые вламывались в дом и проводили там обыск. Чтобы утешить меня в моем одиночестве и укрепить мою веру, она послала мне молитвенник и просила меня, чтобы я читал его каждую ночь. Я делал это. Чем дольше я читал, тем больше мне казалось, что силы в мою пользу снаружи укреплялись. Противники, кажется, отступали и опасности исчезали.
В январе меня известили, что мой процесс официально перенесен в Фокшаны. Город Фокшаны был оплотом либеральной партии. Три либеральных министра нынешнего правительства были родом из этого города: Вайтояну, Савяну и Киркулеску. Фокшаны был единственным городом по всей стране, где до сих пор национальное движение не смогло еще закрепиться. Наши усилия закрепиться в Фокшанах каждый раз терпели крах. У нас там нигде не было приверженцев. Исключительно госпожа Павелеску, старый борец, стояла на нашей стороне со своей газеткой «Часовой», но она проповедовала глухому миру. Когда население Ясс услышало о перенесении процесса в Фокшаны, его охватили большие опасения.
На всех вокзалах в окрестностях Ясс группы студентов ожидали поезда и обыскивали их в поисках меня, чтобы сопровождать в Фокшаны. Ведь говорили, что охрана, которая должна была доставить меня в Фокшаны, попытается меня застрелить по пути якобы при попытке к бегству. [30 ноября 1938 года Корнелиу З. Кодряну был застрелен именно якобы при «попытке к бегству»! – прим. нем. перев.]
Две недели прошли в нетерпеливом ожидании. Однажды появился Ботез, начальник службы безопасности, с несколькими полицейскими агентами. Они повезли меня в автомобиле, который сопровождался вторым полицейским автомобилем, к вокзалу Кукутени, за городом Яссы. Там меня ожидала группа студентов. На подъехавшем поезде прибыла еще вторая группа. Но поговорить с ними было невозможно. Когда конвоиры вели меня в полицейский автомобиль, студенты окружали нас и приветствовали меня возгласами ликования. Поезд ехал всю ночь. Когда мы прибыли, наконец, в Фокшаны, я был убежден в том, что они осудят меня безжалостно. На вокзале меня ожидала полиция и начальник тюрьмы. Они сразу отвели меня в тюрьму и посадили под замок.
Сначала здесь со мной обращались еще хуже, чем в Яссах. Уездный префект Гаврилеску, который был злобным и подлым человеком, стремился, хоть и не имел права на это, создать для меня самые жесткие условия. Он также приходил ко мне в камеру. Беседа, которую мы вели друг с другом, явно не была дружеской.
Тут произошло чудо, которого не ожидали ни я, ни мои товарищи: я не пробыл в Фокшанах еще и двух или трех дней, как все население без различия по партийной принадлежности и вопреки всем попыткам правительства натравить их на меня, как один человек стало на мою сторону. Членов либеральной партии покинули не только их друзья, но даже члены их семей. Так, например, дочери либерального министра Киркулеску, ученицы старших классов гимназии, присылали мне еду и вышили для меня, вместе с другими девочками, традиционную румынскую рубашку. Я слышал, что они даже отказались сидеть вместе за столом со своим отцом.
Здесь я познакомился с генералом доктором Макридеску, замечательным человеком. Здесь я узнал и проникся уважением к землевладельцу Кристаке Соломону, человеку скромной внешности, но своим моральным величием побеждавших даже своих врагов. Здесь я завел знакомство с полковником Блезу, маленькая дочь которого, «Бабочка», сама приносила мне в камеру еду. И здесь я нашел еще много других дорогих друзей, которые переживали за меня и заботились обо мне. Но мое здоровье сильно ухудшилось. Я чувствовал сильные боли в районе почек и в груди. Также болели колени и создавали мне трудности.
