На следующий день я пришел снова, и меня уговорили подождать до следующего дня. Так один день проходил за другим, а выборы приближались. У меня оставалось лишь несколько дней. Наконец, на четвертый день, я возвратился в Фокшаны. Снова я смог получить у генерала документ, и снова мы поехали на автомобиле. До выборов оставалось лишь два дня. Мы прибыли в первую деревню. Несколько людей стояли, собравшись небольшими группами, как было принято в предвыборное время. Их запугивали террором со стороны властей. Сразу появились жандармы и заявили нам:
«Вы можете обратиться к людям, но только на одну минуту! У нас такой приказ!»
Мы говорили одну минуту и сразу двинулись дальше. Так обстояли дела во всех деревнях. Всюду мы могли говорить только одну минуту.
Бедная справедливость в этой стране! Мне дают право голоса. Меня зовут на голосование. Если я не появляюсь, меня наказывают большим денежным штрафом. Но если я появляюсь, то на меня нападают с дубинками. Румынские политики, все равно будь они либералы, «авересканцы» или Национально-крестьянская партия, – это ничто иное как банда тиранов. Под прикрытием справедливости, свободы, прав человека они бесстыдно топчут ногами всю страну и все ее законы, свободы и права. Какой путь на будущее остается для нас открытым?
В день выборов наших люди задерживали, жестоко избивали и мешали им войти на избирательные участки. Целые деревни были заблокированы и не могли прийти на выборы. Результат был ясен: я проиграл. Хотя я побил все партии в городе, все же, я провалился. Ничего не поделаешь, утешал я себя, если бы я прошел, мне тогда пришлось бы оставить учебу.
Через два дня я узнал окончательный результат всей страны и порадовался от всего сердца. Наша «Лига» получила 120 000 голосов и прошла в парламент с десятью депутатами: профессор Куза, профессор Гаванескул, профессор Шумуляну, мой отец, Паул Илиеску и пять других. Все они были избраны в Молдове и в Буковине.
Это была действительно группа замечательных мужчин, которые делали честь нашему движению. Тысячи и тысячи смотрели на них полные надежды и с безграничной любовью. Сто двадцать тысяч полученных нами голосов были как бы отбором самых лучших и самых чистых сил нашего народа. Эти избиратели не дали ничем сбить себя с толку. Вопреки угрозам, вопреки обещаниям и всем возможным преградам они неуклонно прошли к избирательной урне. Кроме них еще было очень много тех, кто не смог пробиться до избирательного участка. Еще как минимум 120 000 голосов у нас украли, так как избирателей не допустили до участков, или даже украли из урн избирательные бюллетени, поданные за нас.
Довольный достигнутым результатом я снова возвращался во Францию. В поездке я беспрерывно размышлял. Я спрашивал себя: Как мы сможем когда-нибудь добиться полной победы, если правительства инсценируют выборы таким способом и используют коррупцию, воровство и всю силу государства против воли народа?
Возвратившись во Францию, я уже не успел попасть на июньские экзамены. Появилась еще одна трудность: Моца должен был ехать домой, так как ему предстояло отслужить один год в армии. Как мне теперь в одиночку прожить во Франции? Денег от продажи вышивок едва хватало на одного человека, не говоря уже о нас двоих. Я пытался найти в городе работу, все равно какую. Это было невозможно. Тогда я сказал себе: «Вероятно, ты легче найдешь что-то в какой-нибудь деревне в окрестностях города».
Мы с Моцей принялись искать работу. Мы спрашивали всюду. Вечером мы безрезультатно возвращались домой. Однажды мы поехали на трамвае. В Урьяж-ле-Бен, который лежит на расстоянии примерно десяти километров от Гренобля, мы вышли. По лесным тропинкам мы поднялись в горы. Через полчаса мы добрались до Сен-Мартена, большого села с прекрасной, мощеной деревенской улицей, с чистыми домами, построенными из камня, с несколькими магазинами и высокой, красивой церковью. Мы пошли дальше. Еще через час мы, разгоряченные от сильной жары, вошли в маленькое село Пине д'Урьяж. Это место лежало на высоте примерно 800-900 метров. Отсюда был неописуемо прекрасный вид на Альпы с их заснеженными вершинами. Регион вечного льда казался только на расстоянии нескольких километров. Слева чудесная долина, ведущая к Шато-де-Визиль, справа другая – на Гренобль. Вдоль долины бежало асфальтированное шоссе, которое блистало как озаренная солнцем река.
Все люди работали на поле. Мы удивлялись, что так высоко в горах и так близко от зоны вечных снегов росла пшеница, достигая человеческого роста. Помимо пшеницы тут рос ячмень, овес и всевозможные овощи. Мы и здесь ломали себе голову, как нам завязать разговор с людьми и сказать им, что ищем работу. Мы приветствовали их и проходили мимо, так как не осмеливались обратиться к ним. Дальше наверху стояли еще несколько отдельных домов. Но также и здесь мы запинались.
