Хонус вспомнил поцелованную фейри девушку, которую они с Йим встретили во время своего путешествия. Ее звали Лайла, и он понял, что именно на Лайлу похожа эта странная девушка.
– Часто ли Старейшие делают это? – спросил Хонус. – Сегодня в дороге я встретил девушку по имени Чертополох, которая тоже казалась поцелованной фейри.
– Значит, ты видел Вайолет, ведь Чертополох – это ее имя. Она была голой?
– Нет, – ответил Хонус. – На ней была юбка из листьев.
– Ну, спасибо Карм за это! Клянусь, что... Нет, я не буду вдаваться в подробности. Но странно, что ты ее встретил, ведь сейчас сезон, когда она спит со Старейшими. Спит, как медведь, всю зиму в их норах. Она не стареет, только когда живет с ними. Мне это в тягость, не буду отрицать. Роза стала женщиной, а ее сестра-близнец остается ребенком. Но ребенок, который кажется старше всех, кого я знаю. И даже более странным. Это правда Карм. Не сомневаюсь, что ты видел ее башню. Я построила ее, когда она больше не могла жить в поместье. Ты видел то дерево? Это дуб со стволом толще человека. Он вырос всего за один сезон. – Кара покачала головой. – Старейшие спасли мне жизнь, но забрали мою дочь. И знаешь что, Хонус? Если бы мне дали шанс, я бы сделала все наоборот. Клянусь Карм, Вайолет становится чужой каждый раз, когда возвращается от колодца. Она стала давать вещам разные имена и настаивать на том, что они правильные. Например, Чертополох. Она не хочет отзываться на Вайолет, хотя я все время пытаюсь.
– А меч она называет железной палкой?
– Да. А почему ты спрашиваешь?
– Она велела мне избавиться от моего. Сказала, что он отслужил свое.
– Тогда ты видишь, с чем я смирилась – со всей этой чепухой.
– Я не уверен, что это чепуха, – ответил Хонус.
– Черт возьми, Хонус! Не начинай с меня! Что ты можешь знать об этом?
– Мы с Йим встречали мать и дочь, которые были поцелованы фейри.
– Йим никогда не упоминала об этом.
– Я не удивлен, – сказал Хонус. – В этой паре было что-то потустороннее, как будто они говорили только о секретах.
Хонус сделал паузу.
– Я только что вспомнил кое-что – оба они называли Йим «мамой». Думаю, твоя дочь сделала то же самое сегодня. Она встретила меня на дороге и сказала: «Она еще не приехала». Когда я спросила, кто еще не приехал, она ответила: «Матушка». И она сказала служанке: «Матушка идет».
– И что?
– Я думаю, Чертополох говорила мне, что Йим приедет. Я думаю, она гораздо мудрее, чем ты думаешь. А почему бы и нет? В конце концов, Чертополох – твоя дочь.
– Я бы предпочла, чтобы ты называл ее Вайолет, а не этой травой. Боже, через какие испытания проходят дети! Ты должен благодарить Карм, что у тебя не было ребенка!
Кара прижала единственную руку ко рту:
– Прости, Хонус, я не должна была этого говорить! Как глупо! Пожалуйста, прости меня.
Хонус улыбнулся, хотя и несколько печально.
– Прощаю, Кара. Но прежде чем снова жаловаться на Вайолет, вспомни Йим и ее ребенка.
Хонус и Кара задержались в большом зале и долго разговаривали вместе. Как обычно, большую часть разговора вела Кара. Хонус узнал о возвращении Хаврена из Врат Тора с вестью о смерти Кронина и о том, как доброта Хаврена смягчила горе Кары. Она рассказала, как расцвела их любовь после Смуты, поведала об их ухаживаниях, свадьбе и браке. Кара говорила обо всех своих детях, а не только о Вайолет. Роуз, как и ее близнецу, приближалась шестнадцатая зима. Она уже славилась своей красотой и учтивыми манерами. Юный Кронин, старший сын Кары, обладал внешностью и сильным характером своего тезки. В свои четырнадцать лет он был крепко сложен и являлся прирожденным лидером. Холден, средний сын, был тихим и задумчивым, а Торальд подражал своему старшему брату. Кара также говорила о политике, о своих поездках в Бремвен, о текущем строительном проекте, об осеннем урожае и обо всем остальном, что приходило ей в голову, оживляя свои рассказы всевозможными сплетнями. Все это не было злым умыслом, ведь Кара, как и прежде, оставалась романтиком.
Хонус лишь вкратце описывал свои похождения и, если бы она позволила, довольствовался бы тем, что просто слушал Кару. По ее настоянию он рассказал о зимней осаде крепости Бахла и о том, как спас Йим. Он почти ничего не сказал об их расставании и о долгих, пустых зимах, которые последовали за этим. По правде говоря, он вообще мало что помнил о том времени. Хотя он рассказывал о Дэйвене и происшествиях в Куприке, свою потустороннюю встречу с Йим он держал при себе. Своим спокойным тоном Хонус пытался скрыть глубину своих чувств, но Кара все равно их почувствовала.
– И ты все еще любишь Йим после всего этого времени, – сказала Кара, ее глаза загорелись.
– Да, – признался Хонус, – хотя эта любовь часто кажется мучением.
– Когда я впервые увидела вас двоих, я ничего не знала о боли любви, – сказала Кара. – Тогда мне казалось, что все вокруг живет долго и счастливо. Но даже тогда у меня хватило ума понять, что вы влюблены, хотя вы и отрицали это. И подумать только, ты считал Йим своей рабыней! Она-то уж точно все перевернула!
Хонус вздохнул.
– Это точно.
