Завершив обход, Йим ловко спрятала монеты в большой карман на передней части своей шерстяной юбки, оставив несколько монет, чтобы заплатить за эль для Фродорика. Она взяла большую кружку и подошла к барду, окружённому поклонниками из простолюдинов. Фродорик улыбнулся, когда она протянула ему эль.
– Спасибо, Мириен. Пение – работа, требующая утоления жажды. – Он сделал большой глоток. – Что ты думаешь о сегодняшнем выступлении?
– О, Фродорик, это было лучшее из того, что ты делал! Я не знаю, как тебе это удалось, но в этот вечер ты превзошёл самого себя. Когда фейри потребовали, чтобы Кара протянула им руку, и ты спел: «Эта рука никогда не коснётся моего первенца», я… я… – Йим начала всхлипывать. Фродорик, казалось, был вынужден протянуть руку и похлопать её по плечу, прежде чем она смогла продолжить. – Я… я была так тронута. Я люблю эту балладу, и она никогда мне не надоест.
Фродорик улыбнулся.
– Я знаю. – Он повернулся к зрителям. – Мириэн была помолвлена с графом, но моё искусство пленило её, и она бросила его, чтобы вести с нами бродячий образ жизни. Я часто чувствую себя виноватым из-за этого.
– Ради всего святого, милый, – сказала Йим. – Что такое драгоценности и поместья по сравнению с истиной и красотой?
Затем она взяла кружку Фродорика и сделала из неё большой глоток, после чего уселась в кресло и приняла блаженное выражение лица. Это было убедительное представление, и никто в зале – даже Фродорик – не догадывался, насколько «Баллада о Каре Однорукой» была ненавистна Йим. Она знала каждое слово наизусть и, пережив события, о которых шла речь в балладе, раздражалась из-за их неправдоподобности. По мнению Йим, в балладе было верно только предательство Родрика и правдоподобное описание стойкости и храбрости Кары. Всё остальное, по её мнению, было козьим навозом, и она от души радовалась, что в песне не было ни единого упоминания о ней.
Фродерик знал, что Йим устала от баллады, но он ничего не знал о её роли в реальных событиях. Это было потому, что Йим старалась оставаться загадкой. Для Фродерика она по-прежнему была Мириен – остроумной, полезной и отстранённой. По большей части она была так же довольна их соглашением, как и он. Путешествие с Фродериком обеспечивало ей хоть какую-то безопасность – не только потому, что её сопровождал мужчина, но и потому, что барды были востребованными артистами. Кроме того, Фродорик знал дороги, и обычно они ночевали в домах.
Ценой этих преимуществ было медленное передвижение. Бард не проезжал мимо ни одной деревни, которая могла бы их заинтересовать, и чем дальше на юг они продвигались, тем короче становились расстояния между поселениями. Хотя Фродорик об этом не упоминал, Йим знала, что они приближаются к Аверену. Им потребовалось почти две луны, чтобы добраться туда, и чем ближе они подходили к цели, тем медленнее двигались. Йим была уверена, что Фродорик делал это намеренно.
Пока бард наслаждался элем и похвалами, Йим увидела трактирщика и дала ему три дополнительных медяка, чтобы их комната была отдельной. Затем она взяла свечу из тростника и удалилась в комнату.
Комната была маленькой, и в ней стояла только одна кровать. Она тоже была маленькой, но, по крайней мере, у неё было покрывало. В сочетании с плащом оно обеспечивало тепло во время сна. Йим расстелила плащ поверх потрёпанного покрывала, сняла сапоги и забралась в кровать прямо в одежде. Она не устала, ведь они шли всего часть утра, но в кровати было теплее, пока Фродикор пил.
Было уже поздно, когда бард вошёл в комнату, тихо напевая себе под нос.
– Когда хозяин гостиницы сказал мне, что номера поменялись, – сказал он, – я надеялся застать тебя обнажённой.
– Тогда сила вашего оптимизма уступает только силе вашего воображения, – ответил Йим.
– Человек может мечтать, не так ли?
– Мечтать можно, но не более того.
Фродорик стянул сапоги, снял разноцветную безрукавку, а затем и полосатые штаны, так что на нём остались только дырявые носки и длинная льняная рубаха.
– Подвинься, Мириен.
– Что? – ответила Йим. – Я, невеста графа, буду делить с ним постель? Фу! Разве я уже не отказалась от своих драгоценностей и особняков?
Фродерик рассмеялся.
– Это было мило, как и «мой милый». А теперь подвинься.
Йим придвинулся ближе к стене. Когда Фродорик забрался под одеяло, он нахмурился.
– Тебе обязательно ложиться спать в одежде?
– Да, чтобы избежать искушения. Кроме того, мне всегда холодно.
– Может быть, но твоя одежда уже мнётся.
– Не больше, чем у наших клиентов.
– Должен вас предупредить, что, в отличие от меня, крестьяне предпочитают женщин с запахом пота.
Йим рассмеялся.
– Сомневаюсь, что это станет проблемой.
– А что насчёт сегодняшних расчетов? – спросил Фродерик.
– Девятнадцать медяков и один серебряный. Девять медяков за комнату, еду и эль. Один серебряный за провизию. Остается десять медяков.
– Десять медяков за ночь? Я думал, что заработаю больше.
– Ты удивишься, узнав, что можно купить на десять медяков, – сказала Йим.
– А как же серебро? Что ты купила на эти деньги?
– Это для меня, – тихо сказала Йим. – Завтра я уезжаю в Аверен.
