Там, где Хонус нашел убежище, Фроан нашел искупление. Освободившись наконец от зла, которое угнетало его всю жизнь, он словно расцвел на глазах у Хонуса. Его нрав стал добрым и веселым. Он был терпелив и никогда не терял самообладания. Ему все стало интересно, и он с энергией брался за любое дело. Ему нравилось помогать другим. Он освоил сыроделие, хотя утверждал, что сыры его матери намного лучше. Во многих отношениях Фроан напоминал Хонусу Йим, и не только внешне. Хонус долго не мог понять, почему, а когда понял, вывод его поразил. Фроан казался святым. Это слово Хонус не воспринимал легкомысленно, и он никогда не думал, что будет ассоциировать его с лордом Бахлом. Тем не менее, поразмыслив, он решил, что ребенок Йим будет безмятежным и добрым. Хонус оставил это суждение при себе, поскольку знал, что Фроан улыбнется и откажется в него верить.
Раппали стояла на северном склоне Тарак Хита и смотрела на извилистые водные пути болота. От мороза камыши отмерли, и с ее точки зрения почти все было коричневым или голубым. Синий цвет преобладал. Спутанные нити лазури соединялись с широкой кобальтовой полосой Тургена, которая, в свою очередь, касалась яркого осеннего неба. Это было прекрасное зрелище, но не для этого она забралась так высоко. Раппали хотела посмотреть на что-то другое, и она напрягла глаза, чтобы найти это.
Наконец она увидела то, что искала, – пятнышко, движущееся среди синевы. Оно двигалось по направлению к белым и к ней. Она наблюдала, как оно становится все больше и больше, и сердце ее колотилось все быстрее. Наконец, когда ей показалось, что оно вот-вот разорвется от радости, она побежала по тропинке к берегу. Некоторое время камыши заслоняли ей обзор. Потом она увидела лодку, повернувшую в канал. Это была не тростниковая, а деревянная лодка. Высокий молодой человек, стоявший на ее палубе, был одет в странную одежду, а вместо того чтобы грести, он греб одним веслом. Раппали почти не обращала на это внимания, ведь юноша был ее сыном, которого она, как ей казалось, потеряла навсегда.
– Телк! Телк! Телк! – кричала она между рыданиями радости. – Йим сказала, что ты вернешься домой сегодня.
– Как она могла это сделать?
– Она говорила со мной во сне.
– Она сказала, что я ушел с Фроаном, а он – лорд Бахл?
– Да, но Фроан больше не Бахл. Йим спасла его.
– Тогда я рад за нее. О, мама, это было как страшный сон. Что я видел! Что я делал!
Лодка коснулась берега, и Телк бросился в объятия матери.
***
Следующей весной на дорогах Лювейна стало еще больше народу. Некоторые из путешественников были торговцами, а один из них – странствующим плотником. Хонус и Фроан потратили большую часть зимы на расчистку деревьев, и они расплатились с ним куском золотой маски, чтобы он помог им сделать из бревен деревянный пол и крышу для их хижины. Перед отъездом плотника они договорились с ним, что осенью он приведет бригаду для более масштабных работ.
К следующей весне на месте разрушенного дома появился более скромный, в котором даже было два застекленных окна. Однажды днем Хонус обнаружил беловолосого незнакомца, который заглядывал в жилище. Выражение лица мужчины выражало удивление, которое резко усилилось, когда он заметил Хонуса. Затем он низко поклонился.
– О, Кармаматус, это самый необычный день!
– Ты не должен обращаться ко мне таким образом, – ответил Хонус. – Зови меня Хонус, ведь я всего лишь фермер и козопас.
– О-хо! Подождите! – ответил мужчина, казалось, не слыша Хонуса. – Я должен позвать свою дочь. Она мне не поверила. Насмехалась над самой идеей. Но теперь... О, только подождите!
Затем он поспешил прочь.
Хонус посмотрел ему вслед и увидел, что тот направляется к тяжело нагруженной повозке у подножия холма. На скамье перед ней сидела молодая женщина и читала свиток. Вскоре мужчина взял ее за руку и потащил вверх по склону. Всю дорогу он, похоже, разговаривал, и вскоре Хонус смог разобрать его слова. «... дом внутри дома». Это были ее точные слова. И Сарф! В Лювейне! Даже ты должна признать, что он выдерживает самую строгую проверку.
Увидев Хонуса, женщина грациозно поклонилась. Стройная, с длинными русыми волосами и темными глазами, она казалась слишком юной, чтобы быть дочерью этого человека. На самом деле она выглядела не старше Фроана.
– Приветствую тебя, Кармаматус, – сказала она.
– Как я уже объяснил твоему отцу, – ответил Хонус, – это приветствие ко мне не относится.
– Но по твоему лицу видно, что ты Сарф.
– Я отказался от меча.
– Клинок не нужен, чтобы служить богине, – ответила женщина. – Более того, я считаю, что он плохо подходит для этой задачи.
Ее отец поклонился.
– Простите дерзость моей дочери, – сказал он. – Она слишком откровенна в отношении богини.
– Я не обиделся, – ответил Хонус. – Я пришел к такому же выводу. Но почему ты здесь?
– Я Ваккус, а это мой единственный ребенок, Мемлеа. Я проделал весь путь из Аргенора, и хотя по природе своей я крепко сплю, прошлой осенью, сразу после первого прессования, я...
