После его ухода Моли воспользовалась подсказкой водителя и переоделась в платье с низким вырезом, которое было одним из любимых у Тени. Теперь она не стеснялась носить его, так как следы укусов на ее груди исчезли. Они стали почти незаметными, но даже когда они были заметны, то никогда не отталкивали Тень. Так же как и ее покрытое синяками лицо или отсутствующие зубы. Моли чувствовала, что она нравится ему больше внутри, чем снаружи. Он всегда был нежен с ней, и Моли была уверена, что его нежность была искренней.
Поэтому то, что она увидела днем, стало еще более тревожным, ведь это было доказательством другой стороны Тени. Это была та сторона, которой боялись все солдаты. Сторона, с которой стекались потоки грабежа. Хуже того, именно эту сторону Тень показывал всякий раз, когда говорил о своих будущих завоеваниях. Если повозка с красивой одеждой и мягкими постельными принадлежностями требовала такой резни, какую видела Моли, то она с содроганием думала о том, чего потребует дворец. Моли представила себе реку крови, которая зальет каждую красивую вещь и утопит все радости.
Моли казалось, что существуют две реальности – та, что внутри повозки, и та, что вне ее. Внутри повозки было безопасно и легко. Снаружи – жестокость и смерть. Так было потому, что существовали и две Тени – та, что посещала повозку, и та, что опустошала сельскую местность. Моли начал задумываться, всегда ли повозка будет оставаться в безопасности или однажды Тень принесет с собой внешний мир.
Звяканье цепей предупредило Моли о появлении Тени. Он всегда снимал ее, прежде чем войти в повозку. Пока он это делал, Моли быстро наполнила вином два кубка. Она сделала это, чтобы скрыть, что пила раньше, но Тень не стал бы ее за это ругать. Он никогда не ругал ее. Наполнив кубки, Моли встала на колени и подняла их, когда Тень поднял заслонку, чтобы забраться в повозку. Он нес поднос с едой, так как по его обычаю он должен был сам ее обслуживать.
Глаза Тени были холодны, но, как только они взглянули на Моли, потеплели. Его лицо тоже смягчилось.
– Я думал о вине, – сказал он, – но в основном о тебе. Сделай глоток, дорогая, и дай мне попробовать его, подслащенное твоими губами.
Моли улыбнулась.
– Для лесного жителя, ты говоришь с фантазией.
– Ты заставляешь меня чувствовать себя таким. – Тень поставил поднос, сел рядом с Моли на матрас и снял высокие черные сапоги. После этого он повернулся к Моли и поцеловала ее ледяными губами. Это был долгий поцелуй, а когда он закончился, он вздохнул и опустился на матрас.
– Это было идеальное лекарство от тяжелого дня.
– А почему он был тяжелым?
– Пятеро моих людей были убиты. Причем жестоко, кем-то с больным чувством юмора.
– Что случилось?
– Не буду расстраивать вас подробностями. Тревожно осознавать, на что способны некоторые люди.
Потом Моли понял, что она не просто женщина Тени. Она была для него средством очищения через нежность и любовь. Она была нужна ему, чтобы стать человеком. Эта мысль одновременно вызвала у нее сочувствие и усилила бремя, которое она испытывала.
***
Йим все еще пряталась на лугу, когда дневной свет покинул небо и звезды стали яркими. Убывающая луна взойдет поздно, и она намеревалась воспользоваться темнотой. Бодрый шаг и плащ Ровены сдерживали ночной холод, хотя и не помогали унять внутренний озноб Йим. Этот холод свидетельствовал о том, как ее поступки укрепили Пожирателя, как и ее затаенный гнев.
