Железный потолок полностью

Потом она вырвалась из его объятий со всей силой, на какую только была способна. Она чувствовала себя испачканной, грязной, была полна отвращения и ненависти к Владимиру. Она с удивлением разглядывала его. Он лежал на тахте, запрокинув голову, и отдыхал. В первом приступе ненависти она подумала, что должна его убить. Но отчаяние и слезы отняли у нее всю силу. Она опустилась в ванной комнате прямо на пол. Теперь она испытывала только сожаление, отвращение и брезгливое чувство к самой себе. Она обдавала себя потоками воды, как будто хотела смыть свой грех, счистить грязь. Когда она нашла в себе силы вернуться в комнату, его уж там не было. Ольга бросилась к окну, не решаясь посмотреть на место, где это случилось, открыла окно, потом вышла на балкон. Воздух был горячим и терпким, внизу лежала раскаленная, почти пустая улица и сонная, неподвижная Влтава. Все это только усилило в ней ощущение одиночества и вины, ей казалось, что она не может дышать, что на ней клеймо отверженной. Что она никогда уж не сможет появиться среди людей. Ольга была противна самой себе и вдруг затосковала по Людвику, по его нежности, ей захотелось услышать хоть одно ласковое слово из его уст, узнать, что он прощает ее. Она пошла тогда к нему, ждала его у запертой двери, но в тот момент, когда он вернулся, ей стало страшно. Она почувствовала к нему физическое отвращение, он дрожал от желания так же, как Владимир. И в его глазах было то же вожделение. Нет, она не могла. И Ольга вырвалась из его объятий.

Уйти, только бы поскорей уйти! С тех пор она живет в какой-то клетке, замкнутая, постоянно настороженная. Чувства в ней словно умерли, все в ней молчит, когда к ней прикасается Людвик. Наверное, она уже не способна любить, наверное, она боится любви, ей кажется, что она бы не выжила, если бы повторилось то, что она испытала с Владимиром.

И все это называется жизнью. Но разве это жизнь? Что ей сделать, чтобы начать жить? Все это смешно. Она отправится к портнихе примерить весенний клетчатый костюм с красной искрой, затем она условилась с парикмахером и потом, если успеет, зайдет в театр за Люцией. Они могли бы вместе пойти пообедать. Когда она уже собралась уходить, ей пришло в голову, что надо заглянуть к матери, Ольга открыла дверь в прихожую, на нее пахнуло холодом; боже, да тут просто мороз — в ее комнатах теплее.

Мама лежала, но не спала.

— У меня не хватает мужества встать, — сказала она вместо приветствия. — Что меня ждет? Одни неприятности!

— Тебе надо зайти к Кратохвиловой, — сказала Ольга.

— Это первая неприятность. А ты что собираешься делать? Куда ты идешь? Зайди к ней, пожалуйста, и отдай ей ключи.

— Я спешу к портнихе, — сказала Ольга. — Не так-то просто будет договориться с Кратохвиловой, ты ведь знаешь, что я вряд ли сумею.

— Так, значит, тебе на все наплевать?! — вдруг взорвалась Марта. — Подумаешь — «к портнихе»! А если я скажу тебе: сама плати за свои тряпки, сама убери, затопи, принеси уголь из подвала.

Ольга села на табурет возле постели Марты и молча глядела на нее. Вдруг ей показалось, что перед ней чужой человек, а не ее мать.

— Что ты на это скажешь? — спросила Марта и рассмеялась.

Ольга пожала плечами.

— Что мне сказать, — ответила она тихо. Ей было чего-то бесконечно жаль и стало вдруг грустно.

— Ступай! — сказала Марта и повернулась лицом к стене. — В прихожей висят ключи, дай их Кратохвиловой и скажи ей, чтобы она пришла сюда.

Ольга поднялась и вышла, не говоря ни слова. Спустившись в подвал, она позвонила.

Когда открылась дверь, в нос ей ударил запах вареной капусты, коридор был полон пара.

— Заходите, — сказала Кратохвилова, — затворите дверь, сквозняк. Вы видите, барышня, я стираю.

Ольга отметила про себя, что впервые зашла в квартиру Кратохвиловой. Она несмело остановилась у дверей, как будто ей было страшно идти дальше.

— Мама просит вас зайти к ней, когда у вас будет время. Это не спешно.

— Я знаю, — сказала Кратохвилова, вытирая руки передником. — Вы ведь выгнали эту словачку. И, конечно, без предупреждения. Девушка ночевала здесь, у меня. Ей некуда было деваться, барышня, к вашему сведению.

— Боже мой, я об этом ничего не знала, — ужаснулась Ольга. — А где она теперь?

— Уехала домой, где же ей еще быть. А я ей сказала: наплюй ты, девка, на господскую службу. Теперь все трудящиеся свободны.

— Мать хотела только протопить в квартире.

— Так пусть протопит, я ей мешать не буду.

— Я хочу сказать, нужно принести уголь.

— А для этого, барышня, берут корзину и идут в подвал. А если вы не знаете, где это, так я вам скажу: он как раз напротив нашей квартиры. Да, да, вот тут, сразу же за этими дверьми. А уважаемой госпоже скажите, что она может прийти и поцеловать меня в…

Убегая, Ольга слышала, как Кратохвилова что-то кричала ей вслед, но не разобрала что. Перед входом в Мартину квартиру она пришла в себя, успокоилась и повесила ключи в прихожей.

— Кратохвилова не придет, — сказала она.

— Только этого не хватало. Ее нет дома?

— Она стирает или что-то в этом роде.

— А мне какое дело!