Когда пришли Люция с Фишаром, компании пришлось перебраться к большому столу, так как все уже не могли поместиться за маленьким круглым столиком, который вначале заняли Ондржей с Людвиком. Люция села во главе стола. Людвик попытался занять место возле нее, но Фишар опередил его. Людвик сел между Фишаром и Ольгой, которая вела оживленную и, видимо, довольно интимную беседу со Шмидтке, Против Люции, на другом конце стола сидел Краммер с Сеймуром, который, хотя и не понимал ни слова, улыбался всем присутствующим и выглядел необыкновенно довольным.
— Что вас свело со всеми этими людьми? — спросила Люция Людвика во время ужина.
— Игра судьбы, — засмеялся тот. — Я стараюсь не задумываться о таких вещах.
— Послушайте, вас можно поздравить? — вдруг спросил Фишар.
— С чем? — не понял Людвик, в эту минуту ему удалось обменяться понимающим взглядом с Люцией.
— Говорят, вы займете место Геврле, — заметил как бы между прочим Фишар, сосредоточив внимание на своей тарелке.
— Ах, вот в чем дело? Нет, — ответил холодно Людвик.
— То есть как? Насколько мне известно, это было решено. Он разговаривал с вами об этом? — повернувшись К Людвику, спросил Фишар.
— Разговаривал.
— Ну и что же?
— Мы не договорились.
— Не может быть! В чем же вы не сошлись?
— Вы можете нажить неприятности, доктор. Не надо ни за кого ручаться. Сейчас нельзя ручаться даже за самого себя, — сказал Людвик.
Люция засмеялась.
— Альфред, — обратилась к Фишару Ольга, наклонившись к нему за спиной Людвика. — Когда мы видели господина Смита в последний раз — четвертого или пятого?
— Не помню, — довольно неохотно ответил Фишар.
— Четвертого! Это был день моего рождения. Вы принесли мне тогда «Зал ожидания» Ванека. Ну уж я-то знаю, когда у меня день рождения!
— Тогда, значит, четвертого, — сказал Фишар.
Вот дура! Наивна до глупости. Но все же на нее нельзя сердиться. Она не знает обстоятельств дела. Но почему Шмидтке начинает эти неразумные и неуместные разговоры и вспоминает о том времени, о котором и ему, и Фишару лучше было бы забыть?
Ему следовало бы уйти. Извиниться и уйти. Это было бы вполне естественно, и никто не удивился бы — ведь ужин закончен. Ему здесь неприятно, у него нет настроения, он утомлен, и у него нет больше сил все время быть в напряжении. В конце концов, зачем он здесь? У Люции было назначено свидание, правила вежливости не требуют, чтобы он остался с ней. Но с кем у нее свидание? Из всей компании она знает только Ольгу и Янебу. Она не хотела остаться вдвоем с ним, с Фишаром. В этом все дело.
— С кем, собственно, у вас тут было свидание? — не удержался и спросил он с точно отмеренной долей горечи и иронии.
— Вот с кем, — и она указала на компанию за столом.
— Ведь вы тут никого не знаете, кроме Ольги и Людвика.
— Вот именно, — ответила она вызывающе, — знакомые не могут сказать ничего нового. Это Краммер? Он привел американцев? — обратилась она к Людвику.
— Да, — ответил Людвик. — С одним из них он знаком еще по Нью-Йорку.
— С кем? — вмешался в разговор Фишар.
Людвик показал на Шмидтке, беседующего с Ольгой.
— Вы с ним тоже знакомы? — спросил Людвик и внимательно посмотрел на розовое, упитанное лицо Фишара. Он решил было спросить Фишара, не приходилось ли ему в дни революции ехать в автомобиле по дороге на Раковник. Но теперь, когда настал удобный момент, он вдруг заколебался. Он уже второй раз за сегодняшний вечер вспоминает об этой удивительной встрече. Первый раз тогда, когда Шмидтке и Фишар пожимали друг другу руки. Это, несомненно, была встреча людей, настолько хорошо знакомых, что они уже не интересовали друг друга или имели серьезные причины делать вид, что они не знакомы. А в то же время, когда он за ними наблюдал, в памяти Людвика отчетливо возник разговор Краммера со Шмидтке в «Сплите»:
С м и т: …и во время войны, Тоже, ненадолго, правда…
К р а м м е р: Как так — во время войны?
С м и т: Ну да! С определенным заданием, если угодно…
К р а м м е р: Ага! Шпионаж. Так вы можете нам рассказывать все что угодно, хотя бы и то, что вас зовут Смит.
Он счел тогда этот разговор несерьезной болтовней и никогда бы о нем не вспомнил. Но Смит возбудил в нем повышенный интерес к себе с того момента, как выяснилось, что он знаком также и с Ольгой, и тогда он понял из разговора, обрывки которого слышал, что их познакомил Фишар.
— Мне кажется, — неуверенно ответил Фишар на вопрос Людвика, — что я с ним однажды встречался. В какой-то компании.
Ложь. Людвик в этом не сомневался. Маска приоткрылась. Совершенно ясно: у Фишара есть веские причины что-то скрывать. Это вдвойне подогрело любопытство Людвика. Он наклонился через стол к Люции и Фишару так, что повернулся спиной к Ольге, занятой разговором со Шмидтке, и сказал таким тоном, как будто доверял Фишару какую-то тайну:
— Послушайте, доктор, бывало с вами так когда-нибудь: вы видите чье-то лицо и внезапно в вашей памяти всплывает бог знает какой давности ситуация, совершенно забытая вами?
— Но ведь это совершенно естественно, — засмеялся Фишар.
