Что ей угодно? Тонка просто хотела сказать этой девице, чтобы она и не помышляла об Ондржее, чтобы она оставила его в покое. Имейте в виду, барышня, я жду от него ребенка! Найдите себе другого парня, а на моего не заглядывайтесь. Она думала, что ей нетрудно будет высказать все это Марии, но оказалось, что это трудно.
— Я могу с вами поговорить? — спросила она.
Марию чем-то поразил ее тон. Он не был враждебным, но не был и дружеским, и, прежде чем пригласить ее в комнату, она спросила:
— О чем?
— Вы сейчас узнаете! — сказала Тонка, и потому, что ее разозлила собственная кротость, она добавила: — Только это вам не очень понравится!
Мария посмотрела на часы, вернее, она хотела посмотреть, но обнаружила, что уже сняла их и положила на ночной столик.
— А нельзя ли отложить этот разговор до завтра?
— Я, барышня, не сплю так сладко, как вы! — отрезала Тонка.
— Не сердитесь, — сказала Мария, указав ей на вешалку, — но я вас совсем не знаю. То есть не могу вспомнить, кто вы такая! — сказала она, не спуская с Тонки глаз.
Тонка сняла шляпу, вернее, сорвала ее с головы, потом сняла пальто. На ней была шелковая блузка и серая юбка. Крашеная блондинка, с белым круглым лицом и небольшими водянистыми глазами. Господи, чего от нее может хотеть эта женщина? Скоро десять, сеанс в кино закончится около половины одиннадцатого, и Терезки не скоро дождешься. Мария начала слегка побаиваться решительных манер гостьи. Она провела ее в кухню и указала на стул. Присела и сама, с любопытством рассматривая гостью.
— Я пришла сказать вам, чтобы вы выбросили из головы Махарта, — заявила Тонка. — Он не свободен.
Мария могла ждать чего угодно, но только не того, что этот визит имеет какое-то отношение к Ондржею.
— Ради этого вы и пришли? — с трудом пробормотала она, превозмогая страх, который вдруг сжал ей горло.
— Да! — прозвучал ответ. — Я хочу предупредить вас, чтобы вы оставили его в покое и нашли себе кого-нибудь другого.
— Но, позвольте, — воскликнула Мария, возмутившись, — вам до этого нет никакого дела!
— А вот тут вы и ошибаетесь, барышня, — сказала Тонка сдавленным голосом.
— Да откуда вы вообще взяли, что я и Ондржей… Ведь это вздор!
— Не выкручивайтесь. Я знаю все.
Мария поднялась, негодуя.
— Я хочу знать, с кем я разговариваю, — сказала она.
— Если для вас это так важно, то я Чигакова.
Чигакова. Господи, это имя ей ровно ничего не говорит! Она знает сейчас об этой особе ровно столько же, сколько знала и раньше. Чигакова! Чигакова! Нет, ничего!
— Как вам вообще это пришло в голову! — начала она спокойно, надеясь, что таким образом умиротворит собеседницу и побольше от нее узнает.
Пухлые пальцы Тонки перекладывали, нервозно или яростно — трудно понять, сумочку из руки в руку. Она ерзала на стуле.
«Баба что надо — по глазам видно», — говорят ребята на заводе о Пепке Мацоурковой. И у этой тоже «по глазам видно». Мария не знает, что именно видно, но, несомненно, что-то нечистое, непристойное.
«Прикидывается святой невинностью, — думает Тонка. — Делает вид, будто не знает, в чем дело». А в чем, собственно, дело? Почему она здесь? Из-за того, что Ондржей увивается за этой девкой, и Тонка чувствует, что Мария чем-то выше ее, что она значит для Ондржея больше, чем может значить Тонка?
— Чтобы вы поумерили свой аппетит и понапрасну не надеялись, — сказала Тонка, не заметив, что она отвечает скорее самой себе. — Мы живем с Махартом. Я разведусь, и мы поженимся, — добавила она таким тоном, словно это было уже решено.
— Что? — пролепетала Мария. — С Ондржеем Махартом? — повторила она, как будто хотела убедиться, не произошло ли ошибки.
Она смотрела на Тонку и не могла себе представить, чтобы Ондржей имел что-нибудь общее с этой особой. Все в ней возмущалось.
— А зачем вы мне это рассказываете? — повторила она ледяным тоном, как будто это ее не касалось. — Мне совершенно безразлично, что у вас с Ондржеем Махартом. Простите, но уже слишком поздний час для таких пустых разговоров.
Но Тонку ей не провести. Она и не собирается уходить.
— Пожалуйста, не притворяйтесь, — сказала она. — И не воображайте, что вы сделаны из другого теста, чем остальные. Ахнуть не успеете — влипнете так же, как я!
Марию как громом поразило. Она снова опустилась на стул и больше не скрывала своего ужаса.
— Вы ждете ребенка от него?
— Лучше, чтобы вы знали все, — кивнула головой Тонка. — Вы не замужем, вам-то что. А такую жизнь, как моя, я бы никому не пожелала.
Мария покачивала головой и молчала.
— Лучше вам знать, как обстоит дело, — сказала Тонка и поднялась. — Чтобы понапрасну не мечтали.
В этот момент щелкнул замок. Вернулась Терезка. Увидев в прихожей незнакомую женщину, она с любопытством взглянула на Марию!
— Терезка, проводи, пожалуйста, эту даму и отопри ей парадное. Я не могу, — сказала Мария, пытаясь овладеть собой.
Терезка спустилась с Тонкой по лестнице, не обменявшись с ней ни единым словом.
— Спокойной ночи, — сказала Терезка, отворив Тонке дверь.
Та не ответила. Когда же Терезка вернулась в кухню, она увидела, что Мария лежит на кушетке, вся в слезах.
