И о том, как она боялась Ондржея, когда он вернулся, и о том, как он молчал и все только смотрел на нее, и о том, как хотел ее поцеловать на опушке бржезинского леса, а она убежала. Не знала она еще тогда, что любит его. Между ними ничего не было. Ни у нее, ни у него не хватало смелости открыться. Они только бросали друг на друга украдкой взгляды, были непонятно насторожены, когда оставались вдвоем. И все же она думала, что он догадывается о том, что она его любит. Верила, что другие женщины для него не существуют. Только она, Мария, А он-то, да еще с такой — господи! — ты понимаешь, Терезка?
Как он мог? Как он мог? Как он мог?
Но и Терезке Мария не может рассказать всего. Не может ей признаться, что боялась потерять Ондржея и что причиной этого была Терезка. Что она сама пришла к нему. Первая. К нему домой пришла, ласкала его, лежала с ним на его постели. Только чтобы он принадлежал ей; дождаться не могла, когда же он станет ее. Чтобы не достался он Терезке. Она скверная, эгоистка. И вот ей за это, поделом!
Она лежала в халатике на постели, руки закинуты за голову, глаза устремлены в потолок.
Терезка сидела у стола над какой-то книгой, но не читала.
— Мама всегда говорила мне, — нарушила она молчание, — люди вовсе не ангелы, а мужчины — так просто черти. И женщины существуют для того, чтобы им все прощать.
— Ты бы простила ему?
— Простила, — не раздумывая, решительно тряхнула Терезка головой.
— Ну, ты и прощай! — запальчиво крикнула Мария и повернулась на бок.
— Да, но мне нечего ему прощать, — произнесла с сожалением Терезка. — Но если бы было что, все простила бы ему.
Она сказала это спокойно, искренне и убежденно. Словно то, что тяготило Марию, не имело ровно никакого значения.
Мария резко повернулась к ней, приподнялась.
— Но ведь у него будет ребенок от другой… — вырвалось у нее. — Да разве я могу простить? Он обманул меня. Хотел отомстить мне и ей, этой женщине, все, все рассказал.
— Неправда! — вспыхнула Терезка. — Этого он никогда бы не сделал! — Она была возмущена и оскорблена за Ондржея. Потом она даже сама испугалась своей вспышки и поспешно добавила: — Не верю этому.
— Что ты смыслишь в людях? — сказала Мария с горечью и снова отвернулась от Терезки.
Терезка сидела у стола боком к Марии. Они старались не смотреть друг другу в глаза. Так было для обеих легче.
— И надо… — начала было Терезка, но не закончила.
— Что? Что надо?..
Мария наблюдала за Терезкой. Руки лежат на столе, глаза мечтательно устремлены куда-то вдаль.
— Что надо? — повторила она.
Терезкина преданность и слепая вера в Ондржея раздражали Марию, но в то же время она понимала, что нуждается в ней. Терезка возвращала ей надежду, сберегала для нее Ондржея.
— Да так, ничего. Мне вдруг пришло в голову… — сказала Терезка. — Все равно ты бы рассердилась.
— Скажи, что! Я не рассержусь.
— Пожалуй, что как раз во всем виновата ты, — сказала она резко.
— Я? — Мария вскочила и села на постели.
Терезка угадала одну из ее тайных мыслей, которую она прогоняла, не хотела допустить. Сознание собственной вины тем не менее таилось в глубине ее души. Да! Возможно! Но если бы даже было так, какая ей от этого польза? У Ондржея будет ребенок от какой-то Чигаковой, и он женится на ней. Мария может тысячу раз признать свою вину, но это ей ничем не поможет. И главное — он сам об этом должен был ей сказать. Заранее должен был об этом сказать, не допустить, чтоб она испытывала такое унижение. Сразу же, когда она к нему пришла. Было бы это, вероятно, не менее унизительно, но, может быть, теперь ей не казалось бы, что он у нее все забрал, обокрал, что-то погасил в ней, что она опустошена, не способна больше на какое-либо чувство. Все отдала. Все ему отдала. «Нет, я не могу его любить так, как ты», — хотела сказать она Терезке, но сказала только:
— Возможно! — и уткнулась лицом в подушку.
Мария чувствовала Терезкино превосходство. Она сознавала, что в споре этом Терезка не на ее стороне, а на стороне Ондржея.
— Он на ней все равно не женится, — сказала Терезка с непоколебимой уверенностью. — Все это он сделал с отчаяния.
— Как? С какого отчаяния? — отозвалась Мария, не поняв.
— Ну, оттого, что ты его оттолкнула. Он тебя очень любит, Мария, это я знаю, — добавила она с явным восхищением.
— Что ты знаешь? — недоверчиво спросила Мария.
— Знаю!
— Ничего ты не знаешь, — возразила Мария. — Что ты можешь знать!
