Ольга говорила, что Люция вдруг резко порвала с ним, и Фишар это переживает невероятно тяжело. Он действительно стал молчаливым, в большой мере утратил свою живость и энергию, казался усталым, потерявшим интерес к людям и к окружающему миру. Оставался еще Краммер. Людвик думал, что в конце концов понял Краммера. В нем в постоянном столкновении живут два существа, считал он. Одно провоцирует другое. Благодаря этому у Краммера бывают минуты откровенности, искренности. В образе жизни он не изменил ничего. Все готовится к отъезду и все не уезжает.
— Упустил удобный случай. Теперь придется перебираться через границу. Нелегально, — говорил он.
Весна; от реки веет свежестью, на солнце она отливает серебром, зеленеют ивы. А на душе временами тоска, временами надежда. Он уже не заходит к Ольге регулярно, как прежде. Прежде он всегда знал, что застанет ее дома, даже если и не предупреждал о своем приходе. Но в последнее время она очень настаивала на том, чтобы Людвик заранее сообщал ей, когда придет. Она, мол, очень часто отлучается из дому. «Я задыхаюсь здесь, — говорила она ему. — Мне необходимо бывать среди людей».
Возле дома стояла машина Фишара. Значит, у нее сейчас Фишар. Людвик был доволен. Боялся оставаться с нею с глазу на глаз. Ольга открыла дверь и удивленно уставилась на него.
— Это ты? — разочарованно произнесла она.
— Я увидел машину Фишара возле дома. Думал, что он тут. Мне надо с ним поговорить, — солгал он.
— Позвони ему, — ответила она.
— Есть вещи, о которых по телефону говорить трудно.
Она поглядела на него растерянно, но молчала.
— Я пришел некстати, — констатировал он, оглядывая комнату.
На стульях и креслах были разложены Ольгины наряды. Такой же беспорядок он увидел через открытую дверь и во второй комнате. В передней возле зеркала стояли два больших чемодана.
— Уезжаешь, что ли?
— Привожу в порядок шкафы, — ответила она и убежала в соседнюю комнату.
— А для чего же эти чемоданы? — спросил он, когда Ольга вернулась снова.
— Еду в Швигов, — ответила она.
— Когда?
— Завтра утром. — Она хотела было снова уйти в соседнюю комнату, но остановилась и пояснила: — Продаю его.
Она вешала платья на плечики, прибегала и убегала; Людвику казалось, что ее занятие совершенно бессмысленно и что все это делается только для виду. Но он не мог бы сказать, что именно в ее поведении казалось странным. В нем чувствовались нетерпеливость и возбуждение. Он стоял в плаще посереди комнаты и с любопытством смотрел на нее, когда она появлялась.
— Ольга, — сказал он нерешительно, — мне хотелось бы с тобой поговорить.
— Ради бога, что это тебе загорелось. Видишь, у меня нет времени, — нервозно ответила она.
Он покачал головой, давая понять, что думает совсем иначе.
— Так ты едешь на машине Фишара? И одна? — спросил он подозрительно.
— На машине, и одна, — подтвердила она раздраженно.
Он не поверил ей. Присел на краешек кресла, закурил сигарету и молча наблюдал за нею. Знал, что ее это злит, несколько раз она бросала на него испуганный, испытующий взгляд.
— Иногда человек должен помочь другому даже против его воли, — сказал он немного погодя, когда она снова появилась в комнате.
В руках у нее была черная лакированная шкатулка, в ней, как было известно Людвику, она хранила обычно свои драгоценности.
— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась она.
— Что ты слепа, что ты не видишь, куда катишься. Ведь это безумие! — вскричал он.
— Заботься, пожалуйста, о себе, — ответила она, уже не скрывая, что присутствие Людвика ей в тягость.
— Я не такой уж дурак, чтоб верить всему, что ты мне рассказываешь.
— Веришь ты или не веришь — мне все равно, — отрезала она.
— Ольга, опомнись, — взмолился он. — Ты мчишься навстречу собственной катастрофе.
— Какой катастрофе, скажи на милость?
— Ты хочешь бежать. Со Смитом. Я знаю.
Она рассмеялась. Пытаясь расстегнуть застежку на вечернем платье, она уколола палец и, приложив его к губам, отсасывала кровь.
Да. Все было вполне правдоподобно. Слышал от нее уже не раз, что она хочет продать виллу. И все же что-то мешало ему поверить ей. Он поднялся, застегнул плащ, оглядел еще раз комнату. Ольга вышла за ним в переднюю, он чувствовал, что она с нетерпением ждет, когда он наконец окажется за дверью.
Сперва он хотел идти домой, но потом передумал. Решил повидать Краммера в «Сплите». Если тот будет не прочь поболтать, он у него чего-нибудь выведает.
