По дороге на Винограды он успокаивал себя. Это чепуха, рассуждал он. Ольга просто приводит в порядок свой гардероб. Она иногда говорила: «Сегодня никуда не пойду, должна привести в порядок шкаф». Или же: «У меня в шкафу страшнейший беспорядок». Все это вполне естественно. И то, что Ольга едет в Швигов, тоже вполне естественно. Фишар подыскал покупателя. Покупатель хочет осмотреть виллу. Ольге надо увезти оттуда вещи, выселить Рознера. Да, все это логично, и тем не менее есть нечто такое, что вызывает у Людвика раздражающее беспокойство.
Краммер действительно сидел в «Сплите». Его развлекал разговором метрдотель.
— Маэстро, я за границей как дома, — хвастал тот. — Работал два года в Ницце. Казино знаете? Потом два года у Канабье в Марселе. В отеле «Эроп». Только я тогда был моложе. Теперь у меня плоскостопие. Вы не представляете себе, как может это самое плоскостопие отравлять человеку жизнь.
Краммер слушал его без всякого интереса. Увидев Людвика, он радостно завопил:
— Великолепно! Откуда вы появились?
Когда же они остались одни, Людвик решил взять его на пушку.
— Я хотел повидать вас, прежде чем вы уедете. Я ведь никогда бы не простил себе этого.
Краммер покачал печально головой.
— Если это дело не выгорит, пошлете мне чистое белье. Меня, правда, заверяют, что нет никакого риска. Но в любом случае мы с вами сидим здесь вместе, вероятно, в последний раз. А как вы вообще об этом узнали?
— Я был у Ольги, — сказал Людвик.
— Неужто она?! — воскликнул удивленно Краммер. — Наша маленькая шпионка. Ну, начала она, как дилетантка. Правда, науку она проходила не так уж долго…
Официант принес бутылку красного вина. Краммер наполнил бокалы.
— А, да что говорить об этом! — сказал он легкомысленно. — Еще ничего не произошло. Сегодня четверг. До субботы ничего не произойдет. Поэтому выпьем.
Людвик был взволнован. Но волнение было приятным. Он, правда, не решался задать еще какой-либо вопрос, боясь, как бы Краммер не обнаружил, что он что-то у него выведывает. Краммер принялся болтать, и Людвик знал, что он не скоро кончит. Слушал он его краем уха. Думал о том, как бы его спросить, едет ли вместе с ним Ольга.
— Материалистическое мировоззрение годится только для неисправимых идеалистов. В этом состоит парадокс современного мира. Для таких, как вы. Таким не составляет труда говорить и думать в будущем времени, — разглагольствовал Краммер.
— Что вы хотите этим сказать?
— Когда-то я написал рассказ, ведь я был когда-то писателем, — заметил он иронически. — Рассказ о мальчике, который отправился искать край света. Он хотел увидеть ничто. Он говорил: взбегу на этот пригорок и увижу край света. Увижу ничто. Он никак не мог себе представить это ничто. Взберется он на горку, а перед ним следующая. Так взбирался он и взбирался… То же самое и этот социализм. Говорят: преодолеем эти трудности — и засияет перед нами светлое будущее. Но за этими трудностями возникают новые, а светлого будущего не видно. Тогда — ура! и снова вперед, к светлому будущему! Теперь-то уж за трудностями наверняка найдем его! И снова — ничего. В конце концов, вы начнете харкать кровью и сложите где-нибудь свои кости в блаженном сознании того, что те, кто идет за вами, ваши потомки, они-то уж дождутся этого светлого будущего.
Он горько рассмеялся и умолк ненадолго. Потом выпалил со злостью, словно с кем-то споря:
— Но я сам хочу быть хозяином своей судьбы. Хочу устраивать свою жизнь, как мне нравится.
— Иногда так не получается, — сказал Людвик. — И вам ее пока что устраивали другие.
— Пожалуй, — признался он. — Но я от него избавлюсь. Я ему заткну глотку деньгами. И стану свободным.
— Это вы о Смите? — спросил осторожно и неуверенно Людвик.
— А о ком же еще!
— Что вы имеете против него? Он вам полезен…
— Это верно, — сердито сказал Краммер. — Я не имею права ненавидеть его, ну, хотя бы по причинам морального порядка, я ненавижу его просто потому, что он сильнее меня. Что он всегда может меня впутать в какую-нибудь историю. И что он постоянно будет от меня чего-то требовать, я не знаю, чего именно. Послушайте моего последнего совета: не подпускайте его к себе близко.
Смит не производил на Людвика впечатления несимпатичного человека. Он держался необычайно сдержанно, ничто не выводило его из себя. Но было в нем нечто такое, что вызывало страх. Может быть, сила, которая в нем крылась, может быть, целеустремленность, способность подчинять себе людей — все это вызывало в Людвике тщетное честолюбивое желание дать отпор Смиту. Не уступать ему Ольгу.
— Да что там я, — сказал он. — Вот Ольга! У меня такое ощущение, что я должен оберегать от него Ольгу.
— Вы? — воскликнул Краммер. — Вот здорово! — Он испытующе поглядел на Людвика, словно взвешивая, можно ли ему доверять или же лучше промолчать. — А вообще-то вы знаете, кто он?
— А вы? — скептически спросил Людвик. — Вы, конечно, представите мне его шпионом из плохого детектива.
