Люция сидела совсем близко, Людвик ощущал тепло, которое от нее исходило, вдыхал запах ее духов. В ней есть что-то от красивого животного, даже что-то хищное и беззастенчивое. И притом нежное. Короче говоря, она похожа на человека, который знает, как надо жить. Такие люди всегда привлекали его. Это, вероятно, потому, что сам он не знал, как надо жить. Смотрела она на все прямо, открыто, каждое ее слово, каждое ее движение удивительно дисциплинированны и притом естественны: она простая, хотя для актрисы это невероятно, — никакого кокетства. Людвика она всегда, и каждый раз сызнова, приводит в изумление. Он создал себе о ней совсем иное представление. Он считал ее рафинированной кокеткой, которая добьется от мужчины всего, чего захочет, актрисочкой, которая не столько думает об искусстве, сколько о карьере и для которой все средства хороши, чтоб подняться хоть на ступеньку выше. Но когда бы он с ней ни заговорил или ни увидел ее на сцене — в последний раз она играла Рашель в «Вассе Железновой», — он изумлялся ее простоте, ее естественности, ее откровенности, ее ясной душе. Он познакомился с нею здесь, у Пруховых; заходила к ним она, разумеется, изредка, только когда была уверена, что не встретится с матерью Ольги. Не только Людвику, но большинству знакомых было просто непонятно ее отношение к Фишару. Кто знал ее ближе, того удивляла связь этих совершенно разных по характеру и возрасту людей. Заключение, которое они по этому поводу делали, было простейшим. Деньги. Одним словом, Фишар раскошелился. Но чем больше Людвик узнавал Люцию, тем меньше ему хотелось принимать на веру этот примитивный вывод.
— Милые обманщицы и обманщики, — воскликнул снова Владимир, вынуждая обратить на себя внимание. Наконец он привлек к себе даже внимание Людвика. — Не удивляйтесь этому обращению, — продолжал он, — потому что вы, так же как и все остальные, представляете собой крупных или мелких обманщиков. Отчасти также и я. Отчасти — потому, что в отличие от вас я это осознаю. Тогда как для вас лгать, притворяться, заблуждаться совершенно в порядке вещей, ибо стало составной частью вашего естества, а также, понятно, и вашей сущностью. Прошу немного внимания, чтобы я мог вам это доказать. Последовательно, одному за другим. Сохраняйте спокойствие, и вы о себе узнаете многое. Речь идет об увлекательной светской игре. Кто желает быть первым, прошу?!
Людвик прислушивался к тому, что говорил Владимир, — ему ничего другого не оставалось. Люцию, казалось ему, занимали разглагольствования Владимира. Она прервала ка время разговор. Людвика ее близость взволновала до такой степени, что он даже забыл об Ольге. Просто перестал ощущать присутствие Ольги. Он с изумлением обнаружил это.
— Ну что ж, есть желающие принять участие в опыте добровольно? — слышал Людвик выкрики Владимира. — Никого! Это уже само по себе доказывает, что вы еще относительно хорошие обманщики и что вам есть что скрывать. Тем увлекательнее будет наша игра.
— Да говори же, в чем дело! — крикнул Кайда.
— Я приоткрою сокровенные тайники вашего нутра, — подражая балаганным фокусникам, продолжал Владимир. — Я открою у вас эмфизему легких, обнаружу рак души, воспаление мозговых оболочек и мышц, узнаю, во что вы верите и во что не верите, ваши тайные помыслы и ваши явные поступки. Благоволите сделать несколько шагов!
Людвик смотрел на Люцию. Она испытующе и хладнокровно следила за Владимиром, разглядывала его так, будто это балаганное представление могло помочь ей определить его характер.
— Тщеславный паяц, — сказала она тихо.
Трудно утверждать, но казалось, Владимир услышал ее слова. Он повернулся к ней и сказал:
— Благоволите, мадам! — и указал ей на кресло, стоявшее перед ним.
К удивлению Людвика, Люция поднялась и пересела в кресло напротив Владимира.
— Садитесь тоже, — сказала она, — смотрите мне в глаза.
— Именно об этом я хотел попросить вас, — сказал Владимир, вскакивая с креслу. — Я вижу, что вы просто созданы для этой игры.
Прежде чем начать, Владимир налил бокал вина и залпом выпил его.
— Это для храбрости, что ли? — сказала Люция почти враждебно. — Только опьянеете!
На минуту воцарилось молчание, оба смотрели друг другу в глаза. Взгляд Люции был уверенный, спокойный, она играла свою роль, как опытная актриса. Владимир в конце концов не устоял и отвел глаза — у него не хватило выдержки.
— Вы незаурядная шлюха. — сказал он.
— Допустим! — ответила совершенно спокойно Люция. — И больше вы ничего не узнали?
Владимир явно вышел из роли. Нетрудно было заметить, как он старается сосредоточиться, чтобы удачной остротой спасти положение. Но все, что он после этого говорил, было мелко, убого, вымученно. Он, безусловно, чувствовал это и сам. Голос его прерывался.
— Вы обманываете с необыкновенной виртуозностью.
— Кого?
— Сегодня вашей жертвой стала Лина. Кайда ваш любовник. Господин Ержабек, разумеется, настолько глуп, что не понимает этого и думает, что вы его любите. Точно так же, как Фишар, хотя о нем говорить мне не хочется, потому что его здесь нет. И вот только что загорелись штаны на Янебе.
