Капитан в очках приблизил своё лицо к моему и прошипел:
– Ты готовилась к встрече с мужем-партизаном… Но не признаёшься. Не скажешь правду – пропущу через тебя отряд голодных солдат. Ну, су…а, отвечай!
Я чуть не задохнулась от его противного дыхания. Из его рта пахло не только спиртным, едой, но и гнилыми зубами, кровоточащими дёснами. Я отвернулась от него.
Сквозь проём выбитой двери увидела полицая с моим плачущим сыном. Я закричала:
– Отдайте моего сына! Отдайте, собаки!
Как-то умудрилась вырваться из комнаты, погналась за полицаем, который на руках уносил моего мальчика. Но неожиданно получила сильный удар прикладом в спину, от которого зашаталась, в глазах потемнело, я упала…
Очнулась на кровати. Офицер полевой жандармерии высился надо мной. В комнате больше никого не было. Его лицо стало багровым от волнения. Глаза, алчущие моей плоти, похотливо рыскали по моей груди. Я не успела опомниться, как он набросился, одной рукой схватил меня за волосы, другой рукой рвал на мне нижнее бельё. Скинул с себя сапоги, лёг на меня сверху. Я заорала, вырываясь из его хватки, зовя на помощь. На помощь прибежала мама, которую тут же ударом ноги оглушил долговязый офицер. На его зов прибежал полицай, выволок её обмякшее тело наружу.
Несмотря на худобу, офицер, который пытался меня изнасиловать, был очень сильным, жилистым. Одной рукой впился в плечо, как клещ. Надавил так больно, что на минутку я потеряла сознание. Очнулась. Фашист, пыхтя, тяжело дыша, путаясь в каких-то застёжках, долго стягивал с себя штаны. Я плакала, сопротивлялась, кусалась. Он ещё раз надавил на плечо. От невыносимой боли я вновь потеряла сознание. Очнулась оттого, что он меня насиловал. Насиловал долго и грязно. Я изловчилась и укусила его. Ударом кулака фашист оглушил меня. Перед моими глазами поплыли тёмные круги, вокруг меня закружилась комната, и свет померк…
Глаза Зары утопали в слезах, горький ком застрял в горле. Вопрошающий взгляд Мурада застыл на её лице. Мураду казалось, что она смотрит сквозь него.
– Когда я очнулась, увидела долговязого офицера, ритмично двигающегося надо мной. Я задыхалась под ним от гнилого, противного запаха из его рта. Во дворе ревел мой сын, плакала мама. Я заревела. Голова моя раскалывалась, она была как в тумане. Мысли о сыне, несчастной матери, рядом с которыми немецкий офицер насиловал его мать, её дочь, убивали меня.
– О мой сын, о моя несчастная мама! – запричитала я и обратилась к насильнику: – Пусти меня к сыну, проклятый фашист! Пусти! – Теряя самообладание, укусила его за ухо и вырвалась из-под него. Вскочила, натянула на себя платье и метнулась к двери.
Офицер за моей спиной закричал на всю избу:
– Полицай, задерживай партизанку! Задерживай!
Я успела выскочить во двор, вырвать из рук полицая ревущего сына, завёрнутого в солдатскую шинель. Рядом лежала мама в луже крови. У неё вся голова была разбита.
Насильник, натягивая на себя штаны, выскочил во двор. Со спины нанёс мне удар ногой, от которого меня с сыном отбросило к стене. Я ударилась головой о забор, но ревущего ребёнка не выпустила из рук.
– Ты, партизанская су… а! – Офицер нанёс второй удар ногой. – Ты, недочеловек, осмелилась поднять руку на офицера немецкой полевой жандармерии?! – Узкими когтистыми клешнями вцепился мне в глотку, приподнимая меня вместе с ревущим сыном. – За это ты будешь наказана!
Он приблизил своё рябое лицо к моему лицу и злобно зашипел:
– Шансонетка, не одумаешься, будешь сопротивляться, кусаться – удавлю!.. Тебе наступит конец!.. В лучшем случае будешь сидеть в концлагере, в худшем – в казарме будешь ублажать голодных солдат! Я, кажется, выразился на понятном тебе языке? А это, – он достал из внутреннего кармана кителя мой снимок с мужем, сделанный на нашей свадьбе, – моя козырная карта. Будешь упрямиться, передам начальнику штаба полевой жандармерии. Тогда тебя с таким пристрастием допросят, что станешь умолять, чтобы тебя расстреляли! Мы о тебе с мужем всё знаем. Хочешь, ознакомлю с некоторыми фактами из твоего, как у вас, русских, говорят, личного дела?
– Отстань, вонючка!
Сын ревел, я попыталась вырваться.
Офицер стал демонстративно приводить факты из моей биографии:
– Ты в Харькове на золотую медаль окончила среднюю школу. Там же учишься в авиационном институте. По всей вероятности, не глупа, даже слишком умна и разбираешься в жизни. Ты красива. Даже очень. Вот тебе мой совет: включи мозги, как русские говорят, проявляй смекалку. Тогда твой сын останется с тобой. И твоего мужа-партизана, возможно, не расстреляем. Я тебя сведу с ним, уговори, чтобы он начал сотрудничать с полевой жандармерией. И твою мать подлечим, отправим домой. Так подумай, красавица, на весах твоя жизнь, жизнь ребёнка, мужа, матери! Станешь продолжать глупить, и вся твоя семья будет повешена на майдане! Тебе повезло, что встретила меня… Я гуманен к советским красоткам… Тебя тоже твоя красота спасает. Пользуйся возможностями своей мордашки, пока я добр… Предупреждаю, – зашептал на ухо, – станешь меня слушаться – увезу из этой дикой страны!
