Я заплакала. Но быстро перестала, понимая, что слезами беде, постигнувшей нас, не поможешь. Моего плача испугался сынок, заплакал. Я подняла его на руки. Ребёнок был мокрый. Распеленала его, подмыла в ванной комнате, достала свежие пелёнки, запеленала, накормила грудью. Насытившись, сын уснул на руках. Уложила его в кровать, накрыла детским одеялом и задумалась.
Время было позднее, около одиннадцати часов вечера.
Ко мне постучались. Шеф полевой жандармерии, пьяный в стельку, с огромной овчаркой на коротком поводке, ввалился в зал. Дал на немецком языке короткие команды собаке: «Сидеть у дверей! С места не сходить!»
Овчарка легла у порога, заплывшими, как у хозяина, кровавыми глазами наблюдая за мной.
Майор Дитрих был в очках. Поздоровался по-русски.
– Фрау Зара, прошу прощения. Кажется, я лишнего выпил… В неудобное время нарушил ваш покой… Но не волнуйтесь. Я контролирую себя в любом состоянии… – Заметив тревогу в моих глазах, сказал: – Не бойтесь меня. Я не Ганс с манерами полицая. Я достаточно хорошо воспитан, чтобы обидеть такого котёнка. И не забудьте, вы находитесь под моей защитой. Больше никто не осмелится вас обижать. Капитана Ганса, поступившего с вами по-зверски, наказал… Он выдворен с этого хутора и переведён в другое подразделение. Ах да, зачем я пришёл? Хотел вас обрадовать! Тревога, поднятая полицаями вокруг вас, оказалась ложной. В избе не нашли ничего, что компрометировало бы вас как партизанку. Более того, в вашей избе не нашли никаких следов пребывания партизан.
– Я же говорила, господин майор, что преданно служу немецким властям. Раз вы убедились, что я не связана с партизанами и предана немецким властям, освободите меня. Я приступлю к своим обязанностям. Создам в кафе все условия, чтобы офицеры вермахта могли приятно проводить свой досуг.
– Осталось выяснить кое-какие детали… Вам не кажется, что вас могли оклеветать? Скажем, соседи, завистницы? У вас есть своё кафе, в условиях войны вы получаете с него хороший доход. Ваше кафе посещают офицеры фюрера – цвет немецкой нации… Там льётся рекой вино, звучит музыка, танцы… Уверен, многие ваши соседки, знакомые женщины мечтают быть на вашем месте. Вы, фрау, молоды, обворожительны, успешны… Я уверен, если и в дальнейшем станете проявлять свои способности перед властями великой Германии, ваш бизнес, карьера сделают вас весьма успешной фрау…
– Господин офицер, какая может быть карьера у фрау, находящейся под контролем оккупационных властей? – Я горько улыбнулась. – Но если бы вы, барон, взяли моё кафе под свою опеку, – сделала паузу, обещающе заглядывая ему в глаза, – мой бизнес стал бы весьма успешным…
– Браво, фрау! – Барон Дитрих сладострастно уставился на мою грудь. – На глазах делаете успехи. Я поручу, чтобы ваше кафе продолжало работать и приносило доход.
Я, притворяясь застенчивой, краем глаза следила, как он воспринял мои слова. Майор заулыбался пьяными глазами, мерцающими за линзами очков.
Я смотрела на него и думала: «Гляди, опытный лис, как ко мне подкатывает! Пытается поймать меня на пустяках. С ним надо держать ухо востро! В моём положении надо с ним во всём соглашаться. А там… посмотрим. Вдруг появится возможность вернуться к себе в кафе. От моего терпения, умения зависят жизни сына, матери, мужа. К тому же Центр, вероятно, понимая, где я оказалась, ждёт от меня действий».
– Да, фрау. С вашей красотой, умением организовать работу вы у нас много чего добьётесь…
На случай провала Центром мне была придумана легенда, подготовлены фальшивые документы.
– Господин барон, я на золотую медаль окончила школу. На отлично училась в Харьковском авиационном институте. Мой дед по материнской линии был царским белым офицером. Я внучка белогвардейца, сосланного из родных мест. С первого же дня оккупации Харькова войсками фюрера я симпатизировала вашей власти. Открыла кафе для немецких офицеров. Не я ли каждый вечер устраивала вашим офицерам приятное времяпрепровождение в компании русских красавиц? Не я ли передавала вашим офицерам все хуторские новости? Господин Дитрих, прошу вас, освободите мою маму. Она тёмная женщина, старый, больной человек. Перед вашими властями ни в чём не провинилась.
– Всему своё время, фрау Зара. После уточнения некоторых формальностей ваша мама будет отпущена домой. Насколько быстро? Фрау, это зависит от вас… – разглядывая мою грудь, недвусмысленно подчеркнул барон.
Я притворилась, что не поняла его:
– Что для этого я должна сделать, господин майор?
– Вы лукавите, фрау Зара! Перед вами мой адъютант поставил два условия наших властей. Подписать некоторые бумаги… И моя личная просьба, переданная вам накануне моим адъютантом…
