| Was it my fault that she had lost her place?) On her dismissal, she had gone to the inn to sleep. (I don't keep the inn-why mention it to ME?) Between six o'clock and seven Miss Halcombe had come to say good-bye, and had given her two letters, one for me, and one for a gentleman in London. (I am not a gentleman in London-hang the gentleman in London!) She had carefully put the two letters into her bosom (what have I to do with her bosom?); she had been very unhappy, when Miss Halcombe had gone away again; she had not had the heart to put bit or drop between her lips till it was near bedtime, and then, when it was close on nine o'clock, she had thought she should like a cup of tea. (Am I responsible for any of these vulgar fluctuations, which begin with unhappiness and end with tea?) Just as she was WARMInG THE POT (I give the words on the authority of Louis, who says he knows what they mean, and wishes to explain, but I snub him on principle)-just as she was warming the pot the door opened, and she was STRUCK OF A HEAP (her own words again, and perfectly unintelligible this time to Louis, as well as to myself) by the appearance in the inn parlour of her ladyship the Countess. | При чем тут я, если ей отказали от места?) Получив расчет, она пошла ночевать в гостиницу. (Я не содержу гостиниц - к чему же говорить об этом мне?) К вечеру мисс Голкомб зашла к ней попрощаться и дала ей два письма - одно для меня, другое для какого-то джентльмена в Лондоне. (Но я-то не джентльмен в Лондоне, будь он проклят!) Она тщательно спрятала оба письма за пазуху. (Но мне-то какое дело до ее пазухи?) Она очень горевала, когда мисс Голкомб ушла, и ничего не пила и не ела, пока не настало время ложиться, и вот тогда - было около девяти часов вечера - вспомнив, что у нее ни крошки весь день во рту не было, она захотела выпить чашку чая. (Почему я должен быть в ответе за эти вульгарные переживания, которые начинаются слезами, а кончаются чашкой чая?) Как раз в ту минуту, как она "поставила котелок на огонь" (я пишу эти слова с авторитетного утверждения Луи, что он понимает их смысл и готов объяснить его мне, но я принципиально не желаю слушать никаких объяснений), итак, только она "поставила котелок на огонь", как дверь отворилась, и ее "как обухом по голове хватило" (собственные ее слова, на этот раз непонятные даже для Луи) при появлении "ее сиятельства миледи графини". |
| I give my niece's maid's description of my sister's title with a sense of the highest relish. | С чувством глубокой иронии я передаю, как титулует мою сестру горничная моей племянницы. |
| My poor dear sister is a tiresome woman who married a foreigner. | Моя бедная сестра - скучнейшая женщина, вышедшая замуж за иностранца. |
| To resume: the door opened, her ladyship the Countess appeared in the parlour, and the Young Person was struck of a heap. | Продолжаю: дверь отворилась, ее сиятельство миледи графиня появилась в комнате, и молодую особу "как обухом по голове хватило". |
| Most remarkable! | Весьма примечательно! |
| I must really rest a little before I can get on any farther. | Право, мне необходимо немного отдохнуть, прежде чем я соберусь с силами и смогу продолжать. |
| When I have reclined for a few minutes, with my eyes closed, and when Louis has refreshed my poor aching temples with a little eau-de-Cologne, I may be able to proceed. | После того как, откинувшись в кресле, я полежу несколько минут с закрытыми глазами и Луи смочит мои бедные, измученные виски одеколоном, возможно, я смогу писать дальше. |
| Her ladyship the Countess-- | Ее сиятельство миледи графиня... |
| No. | Нет! |
| I am able to proceed, but not to sit up. | Я в силах продолжать, но не в силах сидеть. |
| I will recline and dictate. Louis has a horrid accent, but he knows the language, and can write. | У Луи ужаснейший акцент, но он знает английский язык и может писать под диктовку. |
| How very convenient! | Чрезвычайно удобно! |
